Бывшие прихожане, сотрудники и послушники Свято-Елисаветинского монастыря в Новинках создали Телеграм-канал, где делятся своими историями тирании, жестокой трудотерапии и насилия под видом послушания и душепопечения. В настоящее время выложено уже 7 историй:
Воля Божья.
Подвиг.
Любовь.
Прекрасные слова, прекрасные понятия, правда? Но за ними могут скрываться манипуляции сознанием людей и разбитые судьбы. Мы знаем, как это бывает.
Кто мы?
Мы — бывшие прихожане и сотрудники Свято-Елисаветинского монастыря в Минске. По разным причинам нам пришлось покинуть монастырь. Но мы не ушли из Церкви. Мы — убежденные православные христиане, стремящиеся в меру своих сил жить по заповедям Спасителя. Наша вера — основа нашей этической и гражданской позиции.
Для чего этот канал?
Пришло время рассказать правду о монастыре, широко известном как в нашей стране, так и за ее пределами.
Свято-Елисаветинская обитель – это не только монастырь.
Это бизнес-империя.
Это пропагандистский штаб диктатуры Лукашенко.
Это община ковид-диссидентов.
И это ещё не всё!
Мы готовы доказать свои утверждения на конкретных примерах и присягнуть в своей искренности перед Крестом и Евангелием.
Точно знаем: мы не одни.
Делитесь своими историями, связанными со Свято-Елисаветинским монастырем, в боте: @semnovinki_bot
История №4. От работника Экзархата, который в рамках своих служебных полномочий занимался выставочной деятельностью Елизаветинского монастыря
Одно время я работал в одной из структур Экзархата и в рамках своих служебных полномочий занимался выставочной деятельностью Елизаветинского монастыря. Фактически, с ними регулярно приходилось “воевать”. Они попадались на различных нарушениях: у них не было сертификации продукции, они принимали записки, что было запрещено положением о выставках РПЦ, у торгующих продуктами питания, в том числе готовыми, отсутствовали медицинские справки и т.д. На все нарекания они “кормили завтраками”, возили на Лысую гору (прим. “Подворье”) жаловаться на тяжёлую жизнь. Мы писали владыке Митрополиту докладные о их работе за пределами канонической территории БПЦ, в частности в Швейцарии, без разрешения Экзархата, но докладные уходили в стол и никто никаких мер не принимал.
История №5. От бывшей прихожанки
Многие считают, что у Лемешонка некая особая харизма. Я не была его поклонницей в этом плане, для меня его проповеди — бессвязный поток сознания. Но… Одно время доверяла ему, как отцу. Казалось, что он такой добрый, относится к тебе с любовью и пониманием. Мне этого не хватало в жизни. Возможно, о. Андрей стал замещающей фигурой настоящего отца, с которым, к сожалению, у меня «неконтакт». На службах я чувствовала себя, как дома. Мне была близка по духу монастырская жизнь. Я ощущала в Свято-Елисаветинском монастыре концентрацию творческих энергий — там ведь много красоты: храмы, их убранство, то, что делают в мастерских… Людям внушается, что всё благодаря Лемешонку, но это не так. Всё хорошее создавалось искренними, творческими людьми, но они в тени, а о. Андрей на виду.
Доверять о. Андрею я перестала после того, как он мою исповедь использовал как тему для проповеди на следующий день.
Я долго плакала и не могла понять, как такое возможно. Внутри образовалась огромная дыра. В монастырь больше не хожу.
Узнала, что есть такие же люди, чьи исповеди были разглашены. Оказывается, я не одна такая.
История №6. «Сестра — это не женщина»
У меня было несколько послушаний в монастыре. Могу сказать, что везде обстановка нездоровая. Постоянно внушается чувство вины, находишься в страхе и неуверенности. Убеждают, что в миру вы пропадете, там вас терпеть никто не будет, а здесь вы спасаетесь. Норма — каждый может залезть тебе в душу, выяснить про личную жизнь и чем занимаешься в свободное время. Отслеживаются социальные сети: фото, публикации, комментарии. Постоянно вдалбливают, что ты недостоин любви. В итоге, на личный травматичный опыт накладывается еще монастырский. Меня поражало лицемерие сестрических собраний, особенно когда знаешь реальные отношения на послушаниях: подсиживание, сплетни, доносы. Невозможно было слушать эту чепуху. Любое мнение Лемешонка возводилось в культ по всем вопросам, от ковид-диссидентства до Лукашенко.
Лемешонок давит любое инакомыслие и навязывает свое видение. Для сотрудниц по всем мастерским развешаны листовки, как нужно одеваться, потому что батюшке «больно видеть женщину в джинсах». Обязательно платок, хотя мастерская — это же не храм. Длинный рукав. Если юбка чуть выше колена, могли отчитать перед всеми на молитве. В слишком «правильных» мастерских нельзя носить украшения, часы, красить ногти и ресницы. Вообще не должно быть никакого макияжа. Требования, как к монахиням. Отношение такое, что сестра — это не женщина. У многих реально начинаются проблемы. Приходят красивыми, молодыми девочками, уходят бесполыми существами. Еще и без волос, которые сильно выпадают от постоянного ношения косынок.
История №7. Часть 1. Сестра М. “О преодолении духовных и психических искажений”
В сестричество я пришла потому, что хотела служить Богу и людям. И действительно, сестры, братья, священники посещали больных, при монастыре можно было трудиться за денюжку, что помогало, например, людям, страдающим алкогольной зависимостью, или душевно больным. У о. Андрея было искреннее желание помочь людям и самоотверженность, но… Есть законы духовного и психического плана, которые проявляются твёрдо, хотя понемногу и малозаметно.
Первое – это обязательные еженедельные собрания. Идея вроде хорошая: чтобы люди общались, узнавали друг друга, доверяли, учились (но, увы-увы, учились от о. Андрея или друг от друга, но не от Писания или Предания). Постепенно и неуклонно эти собрания все более выраженно становились трансляцией личного опыта о. Андрея, передачей его мыслей и переживаний, причём чем дальше, тем очевиднее было, да это и проговаривалось, что все должны быть единомышленниками, то есть последователями его идей, на его речах строить не только совместную работу, но и свою внутреннюю жизнь.
Впрочем, когда (или, как в моём случае, пока) веришь человеку, веришь, что он делает Божье дело, то как-то и хочется его послушать и ему следовать. Иногда в подтверждение своих мыслей он приводил несколько одних и тех же излюбленных его фраз или примеров из Нового Завета или кого-то из святых или несвятых, но именно как подтверждение, а не как попытку изучения.
Тут могут заметить, что для о. Андрея были важны мысли и переживания другого человека, он внешне вроде всегда проявлял большую внимательность к переживаниям других людей (на сегодня факты, увы, достаточно очевидно говорят о том, что не христианская любовь была источником этого его внимания, а определенные искажения), например, на собраниях просил людей высказываться, и, пока человек высказывает мысли и переживания в русле идей о. Андрея, всё действительно хорошо, но когда я стала высказывать убеждения, несовместимые с его идеями, он не хотел меня слушать (о подобном свидетельствовали и другие сестры).
То есть первый, разрушительный, пункт его научения – это жить исходя из того, что думается и чувствуется. Хотя он как-то поведомил, что в период его обращения он в библиотеке переписывал книги святых отцов, как потом давал свои книги для чтения желающим новоначальным; но уже нам говорил, что книги читать необязательно (возможно, он делал исключение для архим. Софрония (Сахарова) и Оптинских старцев), богословское образование вредит; если кто на собрании выходил зачитать что-то из какой-то книги, то непременно надо было добавить своё отношение к прочитанному, а иначе о. Андрей бывал против зачитывания. При этом он постоянно призывал нас не доверять себе, своим мыслям и чувствам – но при таком положении дел, выходит, надо доверять ему и жить его поучениями.
Кстати, некоторые сестры ставили для подначаленных им сотрудников, когда позволял характер работ, слушать диски с его беседами (пару часов подряд). К чтению книг я и до о. Андрея, с детства, не особо прилежала, но сколько-то неплохих (на сегодня говорю) духовных книг прочла; Новый Завет тогда читала, но как часть молитвенного правила, то есть главу-две на церковнославянском, прочла и закрыла без особого размышления.
Так вот, среди его убеждений было такое, что ради Божьего дела многое можно позволить (хотя меня это удивляло, ведь он любил книгу “Старец Силуан”, а там есть раздел о том, что Божье дело проверяется тем, делается ли оно по-Божьи), а именно финансово-экономическую и нравственно-психологическую нечистоплотности. Пример: дать бутылку слесарю, чтобы тот быстро починил технику (при этом монастырь помогал избавиться от алкогольной зависимости).
Когда я ему про это говорила, он не соглашался и ругался. Вообще о. Андрей часто говорил: это ты (или кто-то) так видите и слышите (то есть по-своему, неправильно), а всё на самом деле обстоит иначе. Я принимала эту мысль и жила в бесконечных сомнениях. Короче, мне это не нравилось, но почему-то я тогда не простилась с Новинками, а дальше…
История №7. Часть 2. Сестра М. «О преодолении духовных и психических искажений».
Продолжение. Начало – см. часть 1 (https://t.me/semnovinki/19).
Дальше мои невротические страхи увеличивались: современный мир меня пугал; о. Андрей говорил, что в другом месте мы не сможем быть из-за своих душевных и телесных немощей, что в других местах нас не будут терпеть (в тот период я действительно сделалась капризной как никогда); страх человеческих мнений и отвержений (кстати, на сегодня можно уже сказать, что данный страх был обоснованным). То есть я оказалась в ловушке собственных невротических переживаний (объективной ловушки в Новинках никогда не было).
Потом хуже: мне пришлось лгать за послушание, участвовать в финансово-экономической и нравственно-психологической нечистоплотности – меня это мучало, я не хотела этого делать, говорила о. Андрею, но он или молчал или ругался (говорил: “это я хочу выглядеть праведной в собственных глазах”), и я что-то делала, что-то избегала, иногда о. Андрей меня увольнял (иногда ради меня, иногда ради самого дела).
Кстати, я тогда научилась переназывать вещи другими именами, и у меня это хорошо получалось, вроде даже сторонние люди верили: например, мы не торгуем, а распространяем церковную утварь за пожертвование (хотя сумма “пожертвования” определялась по законам торговли). Но моё душевное состояние ухудшалось, я вообще перестала молиться (то есть богослужения я посещала, но без личной молитвы, впрочем, я тогда переставала молиться и из-за собственных грехов, о. Андрей сказал: “молиться необязательно, главное исполнять заповеди”), перестала читать Новый Завет и все остальное, появилось (подобно хронической болезни с разной степенью выраженности на многие годы) нежелание жить и желание расстаться с Новинками, и вообще сложный клубок разных, но сильных, захватывавших меня днями, неделями, месяцами переживаний: различных страхов по поводу моей жизни и отношений с людьми; жалости к о. Андрею (когда что-то случалось, он всегда говорил, что это он во всем виноват, и прежде всего в том, что недостаточно внимателен к людям, что его надо выгнать), страха, что без него все будет плохо или вообще развалится (об этом страхе и другие сестры говорили, вообще было убеждение, что все держится на о. Андрее).
В смятении, мучении, внутреннем раздирании прошло какое-то время, и потом так начался мой путь исцеления: сначала мне подарили белорусское Евангелие, которое я стала читать небольшими отрывками с размышлением и молитвой (своими словами), и начала молиться Иисусовой молитвой. Потом мне подарили русскую Библию, и я стала читать Ветхий Завет, который потряс меня описанием живых личных отношений с Богом. Я стала читать библейские толкования, комментарии, книги, статьи, слушать лекции. Стала я читать и про монашеские уставы, про духовничество и послушание (что слушаться надо Бога, а не человека; наставник призван только помочь в познании воли Божьей, открытой нам в Священном Писании, а примеры следования за нею находим в опыте святых, в церковном опыте), изучать богословие, и это все мне дало такую важную вещь, как прояснение истины, несколько твёрдое понимание где белое и где чёрное, прояснение прежде всего для меня самой, но также важным было уметь объясниться с другими, ведь коллективная психология там действует прям по учебнику.
Вообще самое страшное и трудное – это именно внутреннее раздирание противоречиями: вроде о. Андрей хороший, любит людей, помогает им, и одновременно благословляет то, что – вроде ж очевидно – нехорошо; вроде надо слушаться, но одновременно вроде каждый человек несёт личную ответственность за свое поведение, то есть за нарушение лично им заповедей.
