Александр Григорьевич Асмолов, профессор, доктор психологических наук, академик Российской академии образования, заведующий кафедрой психологии личности факультета психологии Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, научный руководитель Академии потенциала человека СберУниверситета, научный руководитель Московского института психоанализа, на 20-м Санкт-Петербургском Саммите психологов выступил с докладом «По Ком молчит Колокол: моральная слепота как синдром капитуляции Совести в эпоху экзистенциальных кризисов». Публикуем текст доклада.
Я назвал своё выступление «По Ком молчит Колокол: моральная слепота как синдром капитуляции Совести в эпоху экзистенциальных кризисов». А иногда мне хочется сказать: «моральная анестезия» — синдром капитуляции совести в эпоху экзистенциальных и антропологических кризисов».
Вглядитесь в этот колокол. Это колокол без языка, молчащий колокол. Но всё равно на этом слайде позади, кто-то сможет увидеть, светят звёзды.
Другой колокол — это колокол, из произведений великого Джона Донна. Смотрите, он противоречит колоколу забвения: нет человека, который был бы как остров сам по себе. И никогда не надо спешить узнать, по ком звонит колокол. Это колокол человечности.
Каждый Другой на этой Земле — это ты. Каждый Другой — в тебе. Его боль, его страдания — это твоя боль.
А это другой колокол — колокол без языка. Это мемориальный колокол жертвам политических репрессий в Перми.
И эти колокола — символ того, как страшно забвение.
Психоаналитики говорят: всегда надо вернуться к травмам, чтобы их пережить и опять зорко увидеть мир. Колокола забвения говорят о травмах, о том, как часто в своей истории человечество теряет понимание Другого, ценность Другого и теряет Совесть.
Я хочу обратить внимание на формулу «Совесть против насилия». Эти слова Стефан Цвейг использует в своей книге. Но он их взял у гения гуманизма Мишеля Монтеня. Во все времена идёт бой за Человека, бой за индивидуальность каждого из нас. Этот бой совершался и тысячи лет назад. Идёт он и сегодня.
Создатель теории стресса Ганс Силье был человек крайне скромный. Он сказал, что есть два типа учёных: одни — постановщики проблем; другие — решатели проблем. Потом он посмотрел в зеркало и сказал: «Ну, а кто постановщики проблем? Это я и Альберт Эйнштейн». Конечно, я шучу. Я подчеркиваю, что очень важно поставить проблему.
Я благодарю Бориса Братуся, который поставил вопрос: «В чём риски психологии, в которой победителей не судят?».
Кто проповедовал другую психологию? Перед вами создатель ордена иезуитов Игнатий де Лойоле. И он лукаво говорил: «Если цель — спасение души, то цель оправдывает средства». И мы всё время повторяем как заклинание в разных формулах — во имя Господа, именем его; во имя Народа, именем его; во имя Системы, именем её; во имя Сверх-Я, как говорил незабвенный Зигмунд Фрейд, именем Сверх-Я — мы делаем чудовищные злодеяния, стирая достоинство человека.
Как только вы говорите, что другие люди — это только средство, это только ресурсы, как только вы говорите, что они не столько люди, сколько — кадры, пациенты или сотрудники, вы действуете по формуле генерала ордена иезуитов.
И в этой ситуации всегда перед нами ценностный диссонанс. Он в тысячу раз сложнее когнитивного. Отречение от веры ради власти. «Стоит ли Париж мессы?», — сказал Генрих Наваррский, когда отрекался от протестантской веры и принимал католическую веру, чтобы стать королём Франции.
Незабвенный Чингиз Айтматов предложил образ манкурта, человека, который становится рабом и ему так сжимают лобные доли, что он забывает всё, что было. И когда он встретил свою мать, он направил в её сердце стрелу.
Практика стирания памяти, репрессий памяти, забвения памяти — это практика уничтожения совести.
Мы всегда должны помнить фразу Мартина Нимёллера: «Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал: я же не коммунист. Когда они пришли за демократами, я молчал: я же не демократ. Когда пришли за членами профсоюза, я молчал. Когда они пришли за евреями, я молчал: я же не еврей. А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто мог бы протестовать».
Как опасно, когда мы впадаем в беспамятство. Гениальный фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние» именно об этом. Но покаяние иногда приходит и не становится ни социальным, ни индивидуальным действием.
И тогда есть риск, что опять будут колокола забвения.
И в этих ситуациях мы должны помнить, что самое опасное — это минимум морали. Потери совести приводят к повреждению нашей жизни.
И в этих всех ситуациях главный вопрос: не оказались ли мы с вами здесь и теперь в зазоре между цивилизацией статуса, цивилизацией страха и цивилизацией совести.
Замечательный писатель Николай Лесков, когда предавали анафеме Льва Толстого, написал Илье Репину эти слова. Как они современны: «Так падать, как падает эта среда, — это признак полной гадостности. Это какие-то добровольцы оподления, с которыми уже невозможны ни споры, ни разговоры…»
И наконец, что стоит за всеми этими феноменами? Слепота к разнообразию. Мы все разные, непохожие! И ценность каждого — достоинство личности.
Именно об этой слепоте иносказательно говорил Евгений Шварц в своем великом произведении «Дракон».
Очень часто мы встречаем человека по одёжке. Какой у него статус, во что одет? Социальные ярлыки — это источник слепоты.
Помните фильм «Кин-дза-дза» (реж. Георгий Данелия, Мосфильм, 1986)? Стигматизация, дискриминация, навешивание ярлыков друг на друга. Вот что опасно.
А ты какого племени будешь?
Возвращаясь к вопросу Бориса Братуся, в чём риски психологии, которая не знает мук совести, свободы и достоинства. Можно ли объяснить муки совести только борьбой мотивов?
Будем ли мы морально слепы? Гениальная книга известного социолога и философа Зигмунта Баумана «Моральная слепота». Психология не станет ведущей наукой о человеке, если для психологов императивом не будет человеческое достоинство.
Недавно мой близкий друг Татьяна Черниговская выступала у Виктора Лошака. И на его вопрос: «А как понять смех, изучая мозг? А как понять интуицию, изучая мозг?» Татьяна Владимировна ответила: «А причём тут мозг?» Вот этот ответ был абсолютно точен. Этот ответ говорит о непостижимости человека через те или иные организменные реальности, в том числе через мозг.
Татьяна Владимировна, когда Вы дали этот ответ, я вспоминал одну эпиграмму Роберта Бёрнса в переводе Самуила Маршака:
Господь во всем, конечно, прав.
Но кажется непостижимым,
Зачем он создал прочный шкаф
С таким убогим содержимым!
Императив «необщего выражения лица». Тот человек, которого когда-то распинали в Ленинграде, который стал лауреатом Нобелевской премии, говорил вслед за Евгением Баратынским: «В приобретении необщего выражения лица смысл индивидуального существования».
И Федор Достоевский поставил вопрос: «Спасёт ли красота мир?»
Почему Фёдор Михайлович не считал себя психологом? «Меня зовут психологом. Неправда, — говорил Ф. Достоевский. — Я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой…»
Почему так говорил Фёдор Михайлович? Как это связано с вопросом о человечности и экзаменом на человечность?
Является ли позиция Берреса Скиннера иллюстрацией той психологии, от которой открещивался Федор Достоевский. Психологии, которая по ту стороны свободы и достоинства.
Какое счастье, когда твои ученики становятся талантливее тебя! Мой ученик, блестящий психолог и психотерапевт Фёдор Василюк написал фразу, которую, увы, мало замечают: «Тишина башен молчания была оглушительна». Обратите внимание, когда мы исследуем человека в искусственных ситуациях, то мы теряем человека.
Виктор Франкл пишет: «В мире, как он описывается многими науками, отсутствует смысл. Это, однако, означает не то, что мир лишен смысла, а лишь то, что многие науки слепы к нему. Смысл приносится в жертву многими науками…» Зачем науки, не открывающие смыслы?
Сегодня мы стали заложниками технологий. Мы наивно думаем, что технологии смогут спасти мир. Когда-то мы думали — вспомните лозунг, что такое коммунизм: советская власть плюс электрификация всей страны; потом коллективизация; потом индустриализация… А сегодня не наивен ли вопрос: что такое счастливое российское общество? Неявно звучит ответ, что это российское общество плюс цифровизация всей страны.
Абсурдно думать, что «золотая рыбка» в виде даже самых совершенных и умных технологий спасёт мир! И поэтому прав Зигмунт Бауман, технологии, ушедшие вперёд и обогнавшие политику, ничего не создают, кроме морального вакуума.
Говоря это, я невольно вспоминаю слова моего учителя Алексея Николаевича Леонтьева: «Неужели наступит время, когда люди станут учиться у машин уму-разуму?»
Люди, которые создавали технологии, порой заболевали «болезнями совести». Упомяну лишь Роберта Оппенгеймера — создателя атомной бомбы и Андрея Сахаровов — создателя водородной бомбы.
Один из вопросов, которых страшится психология, не понимая, что разум — это одно, а совесть — это другое. Это вопрос о совместимости гениальности и злодейства? Вспомните фильм по произведению Алексея Толстова «Гиперболоид инженера Гарина» (реж. Александр Гинцбург, Киностудия имени М. Горького, 1965).
Как только мы идём по этому пути стирания разнообразия и достоинства человека, мы теряем наше Я.
Поэтому столь опасно, когда в нашем мире банальным становится зло. То, что было в Бухенвальде, Освенциме, Холокост… Работа Ханны Арендт — это ярчайшее исследование банальности зла.
Лики абсолютного зла… Абсолютное зло — это отсутствие альтернатив. Зло — это когда, например, тебе дают один учебник, одну программу, одну форму и лишают права на собственный голос.
Лики абсолютного зла — это безысходность и бессилие. Они порождают и нашу пассивность.
А также претерпелость, равнодушие к страданию Другого, отчуждение того, что происходит.
Лики абсолютного зла — феномен выученной беспомощности.
Стокгольмский синдром как феномен парадоксальной влюбленности в носителей абсолютного зла.
Бегство от свободы в тоталитарных системах — как спасение от мук совести.
Основатель гуманистичего психоанализа Эрих Фромм точно заметил: «Авторитарная совесть — это голос интериоризованного внешнего авторитета, авторитета родителей, государства или кого бы то ни было, кто окажется авторитетом в той или иной культуре. …Гуманистическая совесть — это реакция всей нашей личности на её правильное функционирование или на нарушение такового…»
Говоря о природе человека, вспомним универсальную формулу Бенедикта Спинозы…
Совесть тогда и только тогда оказывается в поле зрения психологии, когда мы не идём по пути понимания человека как живой машины, по пути бихевиористских схем в стиле «стимул-реакция», и вспоминаем, что человек — это причина самого себя, как говорил великий философ Бенедикт Спиноза.
И тогда мы начинаем строить психологию современности как ответ на вызовы сложности мира, неопределённости. Не прячемся, когда вокруг гасят разнообразие.
Еще один человек, который был моим учеником и стал учителем, Дмитрий Леонтьев. Именно ему принадлежит замечательное исследование «Психология смысла».
Хочу особо поблагодарить «Психологическую газету», которая недавно опубликована статью Виктора Кагана о метапсихологии неопределённости. Виктор Каган помогает объемнее видеть мир и доказывает, что практический психолог становится мастером понимая человека, когда за ним проступает мощная методология науки и экзистенциальной философии.
Другой исследователь, мой друг Вадим Петровский создал концепцию, рельефно доказывающую, что человек — не раб среды. Он не ложится под изменяющийся мир. Для нас очень важна психология надситуативной активности Вадима Петровского как яркое понимание механизмов порождения самопричинного поведения личности.
Можно ли измерить алгеброй феноменологию совести, этот вопрос ярко стоит и в исследованиях Владимира Лефевра. Без понимания рефлексии вряд ли можно создать современную психологию понимания человека, его сознания и самосознания.
Чтобы вы это почувствовали, приведу следующие строки Роберта Бернса:
Он думал, что уснула я
И всё во сне стерплю,
Иль думал, что я думала,
Что думал он: я сплю!
Татьяна Владимировна Черниговская, Владимир Петрович Зинченко не раз обращались к Осипу Мандельштаму. Поэты, писатели, мастера живописи, точно доказывают — нас с вами делает искусство.
Именно поэты предвидят то, что происходит.
Если все живое лишь помарка
За короткий выморочный день,
На подвижной лестнице Ламарка
Я займу последнюю ступень.
Для понимания человека невероятно важны исследования в области эволюционной биологии и эволюционной психологии. Сошлюсь лишь на некоторые из них.
Существует ли родословная альтруизма, справедливости, морали? Все эти вопросы требуют исследования с позиции эволюции сложных систем. Недавно антропологи показали, что единственная реакция, которую они не находят у животных, — это стыд.
И, наконец, упомяну блестящую работу по мотивации «Порождение действия» Екатерины Патяевой.
Я также хочу сослаться на книги и исследования, в которых во весь рост встает вопрос о роли совести в ситуации выбора, о поведении человека в условиях самых тяжелых кризисов. Это книги Эдит Евы Эгер «Выбор» и Бруно Беттельхейма «Просвещенное сердце»
Надеюсь, что эти книги вам известны. Они доказывают, что выбор есть всегда. Они также показывают, что не только Человек делает выбор, но Выбор делает человека.
Обо всем этом идет речь и в понимающей психотерапии Федора Василюка.
Я признаюсь в любви к Фёдору Василюку. Именно он сделал решающий шаг к созданию «психологии возможностей невозможного». Когда мы говорим «защита, совладание», то мы прячемся от реальности, пасуем перед ней. Не менее важна, чем психология совладания — психология отстаивания!!! И главный вопрос о том, как трудно быть человеком? Об этом одно из ведущих направлений психологии — психология переживания. Именно в нем одна из перспектив нашей с вами психологии.
В заключение вновь обращусь к мудрости основателя экзистенциальной психологии и логотерапии Витора Франкла, к его книге «Воля к смыслу».
«Совесть — орган смысла». Точнее не скажешь. И главная воля всех собравшихся здесь — это воля к смыслу.
Близкие к Виктору Франклу мысли высказывает и один из создателей неклассической квантовой механики Эрвин Шрёдингер.
Замечательный создатель квантовой механики Эрвин Шрёдингер сказал: «Я иду против течения».
Психологи, вы идёте против течения, потому что вы мастера по неодинаковости. А значит, есть шанс, что течение времени изменится.
Нам с вами предстоит сделать немало дел. И прежде всего переизобрести самих себя.
Возможно ли это?
Ответ на этот экзистенциальный вопрос дает Анна Ахматова.
Эта мысль Анны Ахматовой созвучна кредо культурно-деятельностного подхода — подхода Льва Выготского, Алексея Леонтьева и Александра Лурии: «В Начале было Дело».
Совесть, достоинство, стыд, справедливость — это те ценностные категории, без которых наша с вами психология вряд ли превратится в действенную конкретную психологию изменяющейся личности в изменяющемся мире.
Полная видеозапись доклада:
