Прежде чем начать разговор о практике «ночного бдения», как способе выработки и тренировки особой формы наиболее утончённого внимания и восприятия, относящегося исключительно в сфере сна и сновидения, и имеющего несколько уровней градации от созерцания световидных форм до прямого «видения» энергии духов и сущностей, нужно обязательно  оговорить  предпосылки  для  этой практики  и  сделать соответствующие предостережения.

Во-первых практика «ночного бдения» – это не начальный и даже не срединный этап духовной практики в христианском подвижничестве и православном исихазме, а заключительный, который имеет отношение даже не к воцерковлённым, монашествующим и подвизающимся инокам, а к опытным схимникам, как совершенно верующим, а не профанно, и реально достигшим состояния духовного ума и духовного сознания, как основы для рождения «нового» человека. Во всех прочих случаях по отношению к обычным профанно верующим и монашествующим «ночное бдение» будет не просто безрезультативным, но связанным с целым рядом серьёзных рисков и опасностей повреждения ума из за не готовности к глубокому расщеплению сознания и резкой смене уровней восприятия и осознания.

Именно по этой причине «ночное бдение» – это практика для глубоко продвинутых в вере и опытных схимников и исихастов, которые успешно прошли уровни телесно-душевного, душевного и душевно-духовного роста, достигнув орбит и слоёв духовного ума и сознания, начиная с 14-го слоя непадательтности и выше на которых раскрывается духовный ум в состоянии безстрастия, поскольку безстрастие (и безпристрастие) – это залог того, что практика «ночного бдения» не станет основанием для игр с бесами и духами, осознанность которых намного превышает осознанность человека и которые могут без труда манипулировать сознанием инока, представляясь в виде ангелов, святых и даже Христа. И только совершенно безстрастный и чистый ум может не увлечься этими видениями и проекциями, не попав под силу их обольщения.

«Бесы многократно преобразуются в ангелов света и в образы мучеников и представляют нам в сновидении, будто мы к ним приходим; а когда пробуждаемся, то исполняют нас радостию и возношением…» (Преп. Иоанн Лествичник, Лествица, Слово 3. О сновидениях, бывающих новоначальным. 28)

В данной связи практика «бдения» есть не что иное, как та же практика «трезвения» только в сновидении, как наиболее действенный инструмент защиты души от самого тонкого влияния бесов и духов зла во время ночной молитвы и во сне. Собственно само бдение – это буквально и есть то же самое «трезвение» со внимаением, только в процессе сна.

Ещё одним искусительным моментом практики «ночного бдения» является то, что бесы и сущности могут овладевать вниманием и доверием иноков посредством т.н. «пророческих» и сбывающихся видений и сновидений, которые сбываются в реальной жизни, давая основание доверять сну и тому (тем), кто предоставил во сне данную информацию или образ, как «божественным» силам и сущностям света, хотя, это могут быть те же бесы и духи зла, только владеющие нужной информацией из мира духов.

«Бесы тщеславия – пророки в снах; будучи пронырливы, они заключают о будущем из обстоятельств и возвещают нам оное, чтобы мы, по исполнении сих видений, удивились и, как будто уже близкие к дарованию прозрения, вознеслись мыслию. Кто верит бесу, для тех он часто бывает пророком; а кто презирает его, пред теми всегда оказывается лжецом. Как дух, он видит случающееся в воздушном пространстве и, заметив например, что кто-нибудь умирает, он предсказывает это легковерным через сновидение» (Преп. Иоанн Лествичник, Лествица, Слово 3. О сновидениях, бывающих новоначальным. 27)

Таким образом даже пророческие сны ещё не являются веским основанием для полного доверия им и тем, кто их предоставляет в сновидении. Следует честно и прямо сказать о том, что ни у одного инока, приступающего к практике «ночного бдения» на первоначальном этапе практики нет ни малейшей возможности точно распознать те силы и тех духов, которые взаимодействуют с ним в сновидении. Эта способность к распознаванию духов вырабатывается гораздо позже и только после того, как внимание сновидения перерастёт в устойчивое восприятие во «втором внимании» с возможностью идентификации энергии сущности или объекта. На первоначальном этапе «ночного бдения» этой возможности нет ни у кого.

Во-вторых, практика «ночного бдения» требует обязательного наличия опытного духовника, который сам продвинут в данной практике, сам успешно прошёл как минимум 3 — 4 ступени «ночного бдения» и потому опытно знает о тех ловушках и искушениях, которые имеют место на каждой из ступеней «ночного бдения», а таких искушений и ловушек не мало, поскольку по мере развития «второго внимания», как внимания сновидения, оно начинает представлять всё больший интерес для духов и сущностей, стремящихся им завладеть, поскольку вопрос владения энергией – это вопрос жизни и выживания в духовном мире и любой источник энергии сознания не остаётся без внимания бесов и духов зла, окружающих наш мир плотным и непроницаемым кольцом «воздуха тьмы».

К слову практический опыт, полученный иноками в практике «ночного бдения» при прохождении всех его этапов, и есть опыт осознанного прохождения «воздущных мытарств», которые ждут каждую душу после разлучения с телом, только иноки, практикующие «ночное бдение», получают этот опыт ещё при жизни во плоти. Тем не менее, суть данного опыта та же – испытание души, как тонкого тела энергии, на наличие страстей, страстных качеств и энергий эгоизма (самости), которые служат идеальными зацепками и якорями для того, чтобы уловить душу и не выпустить из «воздуха тьмы» во вселенную Логоса, как пространства света и символичное «Царство Божье».

Именно по этой причине сложности переходов между этапами «ночного бдения» в ходе которых у инока раскрываются всё новые духовные способности и возможности «второго внимания», наличие опытного духовного наставника бывает необходимо и крайне важно, поскольку получить совет и практическую рекомендацию в данной ситуации бывает просто не у кого, а ошибки в практике «ночного бдения» стоят очень дорого и подчас самой жизни, поскольку сама практика есть своего рода «танец» и «взаимодействие» с собственной смертью.

Данный аспект наличия опытного духовного наставника, продвинутого в практике «ночного бдения», является едва ли не главным препятствием для этой практики в современном православии и православном исихазме в частности, поскольку таких практиков уже практически нет в рамках казённой церкви и религии, а те что есть тщательно сокрыты от мира и ничем себя не выдают и не афишируют для ограждения от ненужного внимания.

Именно по этой причине единственной формой практики «ночного бдения» в настоящее время остаётся групповая практика в малых и хорошо сплочённых группах духовных единомышленников, двигающихся путём совершенной веры и иноческого подвизания, когда лидер данной группы иноков осознанно берёт на себя ответственность за данную практику и пользуясь т.н. соборным сознанием данной группы по принципу:  «где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них». (Мф. 18; 20) делает свой опыт «ночного бдения» достоянием всех остальных, выступая в роли ведущего и проводника.

Если сознание участников данной группы достаточно совершенно в духовном отношении ( не ниже 13-го слоя), а намерение искренне и чисто, то реальным проводником данной группы может выступать не лидер, а непосредственно Логос, как Христос вселенский, посредством Духа Утешителя, как духа истины, который назидает и помогает в духовном продвижении, а отсутствие прямого духовника и наставника компенсируется соборным мнением группы, как аналогом сознания Христова или сознания в качестве агапы, т. е. полного доверия и взаимной любви.

В-третьих, практика «ночного бдения» требует совершенно конкретных когнитивных условий или наличия тех особых качеств ума и сознания, которые позволяют уму преодолевать порог восприятия в виде третьей завесы сознания, именуемой «Присутствием Всевышнего», и затем благополучно возвращаться обратно в реальный мир повседневности. Это весьма не простой и рискованный манёвр с точки зрения трансперсональной психологии, который относительно безболезненно выполняется только очень зрелым и глубоко проработанным умом. При этом интеллектуальность или высокий уровень интеллекта в виде показателя IQ к этому вообще не имеют никакого отношения, поскольку речь идёт об особой энергии сознания, а не операционных свойствах ума и мышления.

Говоря другими словами, для практики «ночного бдения» нужна некая особая отрешённость и тишина ума, как состояние полной невозмутимости сознания и остановки движения мыслей, создающих обычный когнитивный фон и «туман» в повседневном состоянии. Данное качество тишины и невозмутимости вообще никак не связано с интеллектуальностью, а является плодом многолетней молитвенной практики, причём, связанной с прохождением всех ступеней молитвенного делания: словесная молитва, внимательная молитва, сердечная молитва, умная молитва, чистая молитва, зрительная молитва, восхищенная молитва.

Собственно именно по этой причине «ночное бдение» можно рассматривать как вершину молитвенной практики, которая естественным образом следует непосредственно за зрительной молитвой, как созерцанием божественной реальности в виде фаворского света. При этом совершенно очевидно то, что приступающий к «ночному бдению» должен успешно пройти стадии умной молитвы и чистой, которые для большинства монашествующих и подвизающихся являются духовным потолком в современной казённой церкви и религии. Это ещё раз подчёркивает то, насколько высоки требования к практике «ночного бдения», которая является не просто практикой «безмолвия», а её ещё более продвинутой формой и стадией.

Как хорошо написал об этом один из основателей православного исихазма преп. Григорий Синаит умная молитва — это только начало безмолвия, созерцание – середина, а «исступление и восторжение ума к Богу» – это конечная фаза и стадия, которая и есть трансцендентный переход ума к началу «духовного бдения».

«Начало умной молитвы есть очистительное действо или сила Духа Святого, и таинственное священнодействие ума, как начало безмолвия – упразднение от всего или беспопечение; средина – просветительная сила (Духа) и созерцание, а конец – исступление или восторжение ума к Богу.» (Добротолюбие, Т. 5, Преп. Григорий Синаит, О заповедях и догматах, угрозах и обетованиях, 111)

Вот насколько не просты те условия, которых требует практика «ночного бдения», как практический способ того, что можно назвать совлечением «ветхого» человека посредством получения практического опыта пребывания в бесплотном состоянии «нового человека», как души, исшедшей из плоти ещё при жизни в виде тонкого тела энергии.

Говоря о предпосылках к «ночному бдению», нельзя не коснуться и темы энергии сознания, которой должно быть в достатке у практикующего, поскольку особенность практики «ночного бдения» состоит в том, что она задействует всю без остатка энергию сознания и восприятия человека, как способ сверх осознания и сверх восприятия, а потому если этой энергии у инока в недостатке, он не сможет чисто физически (метафизически) практиковать «ночного бдения» как бы ни старался.

Это также является прямым указанием на то, что практика «ночного бдения» – это удел опытных подвижников, миновавших стадию душевного роста и развития в виде прохождения слоёв душевного ума с 7 по 11, которые после «второго крещения» (принятия схимы) основательно встали на духовно-аскетический и подвижнический образ жизни, связанный с полным отречением от мира и стяжанием благодати Святого Духа в безмолвии и умном делании.

Совершенно очевидно что для неофитов, новоначальных, воцерковляющихся и большинства белого священства практика «ночного бдения» категорически противопоказана и просто невозможна по целому ряду причин и в первую очередь по причине невыработанности большинства высших страстей, как тёмных энергий души и духа, которые не пустят восприятие за границу 17-го слоя сознания и 3-го когнитивного порога.

При этом даже если ум и восприятие каким-то образом прорвутся за границу 17-го слоя и завесу «Присутствия Всевышнего», то не подготовленный к этому рациональный и нравственно-религиозный разум, прочно привязанный к миру повседневности, просто не сможет выдержать без потрясения и повреждения мощного давления мира второго внимания.

Это значит что после пробуждения после «бдения» психика не сможет полностью собраться и восстановится и человек окажется в глубоко расщеплённом состоянии сознания, которое будет для него не священным, а клиническим безумием и состояние глубокой прелести из-за смешивания двух совершенно разных реальностей в одну глубоко порочную и патологичную.

Вот почему практика «ночного бдения» – это практика не болящего и не слабого ума, стремящегося к исцелению, а совершенного, который практически обрёл качество безстрастия через освобождение от страстей тщеславия и гордости и непосредственно прикоснулся к вершине христианского совершенства – качеству смирения в состоянии безусловной любви. Во всех других случаях практика «ночного бдения» на свой страх и риск может быть чреватой серьёзными проблемами.

Говоря о «ночном бдении», просто невозможно обойти ещё одной крайне важной темы предпосылок, касающейся самого времени «ночного бдения», а именно ночи, которая по слову святителя Феофана Затворника является лучшим временем для молитвы.

«Ночь — самое лучшее время для молитвы, особенно полночь» (Св. Феофан Затворник, «Собрание писем, Том 2, 113).

Большинство профанно верующих наивно полагает, что ночь была выбрана для молитвы как лучшее время именно потому, что во время гонений на первых христиан в Римской империи именно ночное время было самым безопасным для богослужения и молитвы. Но в действительности это совсем не так. Ночь была выбрана для практики «ночного бдения» по совершенно другим причинам из которых самой важной было то, что именно ночью ум человека естественным образом расслабляется, приходит в покой и засыпает, погружаясь в глубокий сон. Происходит это за счёт того, что фокус сознания (точка сборки) естественным образом как бы отключает все потоки восприятия от 5 органов чувств и приходит в расслабленное состояние естественного «дрейфа» по всей нейросети мозга.

Вот за счёт чего осуществляется отдых ума во сне, который как бы снимает с себя всю нагрузку первого внимания и дневного восприятия от зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания, позволяя уму и психике осуществлять внутреннюю самонастройку. Данное обстоятельство и было замечено практиками молитвы древности, которые предположили что данное расслабление ума и смещение фокуса сознания можно использовать в практических духовных целях, а именно для осознанного преодоления порога восприятия и начала восприятия сугубо духовной реальности мира сновидения.

Таким образом, рождение практики «ночного бдения» – это во многом итог молитвенного опыта духовных подвижников, которые сугубо практическим путём нашли наилучшее время для естественного расслабления, а точнее «размягчения» сознания и восприятия, которое днём бывает жёстко фиксированным системой первого внимания, а ночью становится более податливым для «дрейфа».

Кстати само слово молитва происходит от древнеславянского глагола молить, который связан с такими смыслами, как умягчать, уговаривать, упрашивать, утончать и т.д. а

среди близких и родственных значений понятия молить можно встретить такие, как «mоdliti» (польск). или «mоlditi» – (лит.), «mildi» (сакс),«mоliti» (словен.) и т.п.,что буквально означает умягчать и делать покладистее, добрее и мягче от «mild» (англ.) –мягкий.

Говоря о «ночном бдении» и предпосылках для этой практики, нельзя не сказать того, что в святоотеческой традиции подвижничества и пустынничества об этой практике практически ничего не упоминается за исключением нескольких наиболее глубоких отцов включая преп. Исаака Сирина. Это сделано совершенно намеренно и всего по одной причине, а именно по тому, что о «ночном бдении» крайне сложно говорить словами, поскольку оно касается не просто глубоко изменённого, а совершенно иного состояния человека в ином способе восприятия реальности которому нет аналогов в мире повседневности.

Именно поэтому любые попытки описания «ночного бдения» вызовут только непонимание или ложное понимание со всеми вытекающими последствиями. Именно поэтому данная практика многие столетия была фактически закрытой и практически не существующей даже в церкви, хотя везде, где имел место исихазм и были исихасты, о данной практике имелось определённое представление. Тем не менее в Новом Завете и святоотеческих трудах отцов-подвижников можно найти цитаты, имеющие отношение к «ночному бдению», но не прямое, а косвенное, как способ описания двух базовых состояний человека – «ветхий» и «новый», а также «внешний» и «внутренний».

Многие хорошо знают цитату апостола Павла:

«Посему мы не унываем; но если если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется». (2 Кор. 4:16),

но только считанные единицы понимают о каком «внутреннем» человеке идёт речь в этой цитате. А речь идёт как раз о тонком теле энергии или теле сновидения, как бессмертной основе человеческой души, которая растёт неприметным образом глубоко внутри плоти, как физической оболочки, ожидая часа своего освобождения и той практикой, которая и позволяет душе созреть, укрепиться и стать полностью автономной и самоуправляемой и является высшая практика «ночного бдения».

Совершенно аналогичная ситуация и с понятием «ветхого» и «нового» человека, как определением ветхой физической оболочки тела и бессмертного тела энергии совершенной души. Многие знают цитату апостола:

«…истина во Иисусе, –отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, … и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф. 4; 22 — 24),

но лишь единицы понимают о какой «новизне» тут идёт речь. Абсолютное большинство христиан совершенно уверено в том, что речь тут идёт исключительно о морально-нравственном обновлении человека, ступающего на путь истинной веры и начинающего следовать Евангелию и заповедям Христа. Но речь тут идёт о совершенном и безсмертном человеке, который подобен Иисусу Христу после Воскресения, как итог интеграции смертного тела материи и безсмертного тела энергии в единое интегральное состояние человека, именуемого «новым».

В следующей главе мы рассмотрим основные этапы практики «ночного бдения»

(Из книги «Сретение Логоса», К.В. Яцкевич, 2026 г.)

Примечание:  При использовании материала  делать  ссылки на первоисточник.