Сегодня  наверно нет того верующего и православного, который не знал бы этих двух выдающихся миссионеров и богословов нашего времени – профессора МДА –  А.И. Осипова  и  протодьякона  и  философа  Андрея Кураева, каждый из которых, вне всяких сомнений, внёс весьма значительный вклад в дело  популяризации  православия,  миссионерства, катехизации и духовного просвещения с конца 90-х годов и до наших дней.  

Весь парадокс их  общественной,  исследовательской,  миссионерской, катехизаторской  и духовно-просветительской деятельности состоит в  том, что  занимаясь  по  сути  одним  и  тем же  в  рамках  Русской  Православной  Церкви  и являясь  её  чадами,  они  пришли  к  совершенно  разным  социальным, человеческим и самое  главное  духовным итогам. Один (А.И. Осипов)  стал величайшим катехизатором и  учителем  православия, другой (А.В. Кураев)  стал  символом церковной демагогии, философии и  воинствующего клерикализма.

Следует отметить, что в конце 1990-х,  когда  православие получило  глоток  долгожданной свободы,  популярность А. В. Кураева у основной массы верующих, как  плодовитого автора  и  миссионера, была даже выше популярности А.И. Осипова, которого знал меньший круг верующих и преимущественно специалистов и  глубоко воцерковлённых. 

В  этом  отношении нельзя  не  отметить и  тех  отличий  в  самих  традициях  и путях,  которые  привели к православию  каждого.  

Алексей Ильич Осипов  родился 31 марта 1938 года в городе Белёве Тульской области в семье служащих. До 1952 года проживал в городе Козельске Калужской области, затем –  в поселке Оптино  Козельского района. С 1952 года жил в городе Гжатске  Смоленской области. В 1955 году, окончив школу, отказался поступать в какой-либо вуз и дома три года изучал начала богословия под руководством игумена Никона (Воробьёва).

В 1958 году, получив от него письменную рекомендацию (по благословению архиепископа Смоленского и Дорогобужского Михаила), был принят в четвёртый (выпускной) класс Московской духовной семинарии (МДС), сдав экзамены за три предыдущих класса.

Окончив Московскую Духовную  Семинарию в 1959 году, продолжил своё обучение в Московской духовной академии (МДА), выпустившись в 1963 году со степенью кандидата богословия за сочинение «Перевод чинопоследований Утрени и Вечерни по служебнику Греческой Церкви 1951 года издания в сравнении с русским служебником синодального издания». В 1964 году прослушал курс аспирантуры МДА. В том же году был назначен в МДА преподавателем по совершенно новой тогда дисциплине «Экуменизм». В 1965 году был приглашён читать лекции по основному богословию в Академии, а затем в следующем году — тот же предмет и в семинарии.  Вёл спецкурс «Основы духовной жизни в православии».  С 1969 года — доцент; с 1975 года — профессор  МДА.

В  биографии  Алексея Ильича  не сложно заметить  с  одной стороны  основательность его  подхода к  православию, а  с  другой – чёткое  следование духовной  традиции  благодаря  наличию  опытного духовника в  лице  игумена Никона (Воробьёва), как  одного из  последователей  и  последних представителей духовного наследия Оптиной Пустыни.

Андрей Вячеславович  Кураев  родился  15 февраля 1963 года в Москве.  В детстве Андрей несколько лет жил в Праге, где работали его родители. Семья Кураевых была неверующей. Отец, Вячеслав Кураев, был секретарём известного советского социолога  и  общественного  деятеля Петра Федосеева, а мать  – Вера, работала в секторе диалектического материализма Института философии АН СССР.  В старших классах школы Андрей Кураев выпускал стенную газету «Атеист». В 1979 году  в  возрасте  16 лет и следуя  отцовской  традиции, он поступил на философский факультет МГУ  (кафедра истории и теории научного атеизма).  с  1982 г.  Андрей Кураев  был членом Философского общества СССР, которое занималось продвижением  идей научного коммунизма.  Поворот А.В. Кураева к  вере произошёл довольно  быстро.   

29 ноября 1982 года А. Кураев  крестился в храме Рождества Иоанна Предтечи на Пресне. По собственному признанию, на приход к вере оказало знакомство на третьем курсе университета с творчеством Фёдора Достоевского, и в частности, с романом «Братья Карамазовы» и входящей в него «легендой о Великом инквизиторе».  Пройдя  длительный путь религиозного образования,  отец Андрей  в 1995 году защитил диссертацию на тему: «Традиция. Догмат. Обряд» на соискание степени кандидата богословия в Московской духовной академии.  В 1996 года отец Андрей стал  профессором Свято-Тихоновского православного богословского института, а  позднее и  профессором Московской Духовной Академии в  которой и  преподавал до 2013 г.

В  этой  биографии Андрея  Кураева  можно   чётко увидеть  более  светский  и  философский  путь   к  вере,  за  которым  не  стояла  сколь  бы  то  ни  было  серьёзная  духовная  школа,  как  у  А.И. Осипова,  а стоял  дух русского реализма Достоевского  и  религиозной философии  конца 19-го века.

К чему эти  биографические  экскурсы ?

А к  тому, что именно они по  сути и определили  те  самые  отличия в  понимании  христианства и православия  каждым, которые  и  привели  каждого  к  совершенно разным итогам  и результатам,  несмотря  на  их  одинаковый  профессорский  статус.   Эти  отличия  можно  определить, как  практическое духовное  знание  на  основе святоотеческого наследия  и предания  и клерикальную философию и  демагогию синодального богословия.

Если святоотеческое наследие,  которому  следовал  А.И. Осипов, базируется на практическом  опыте  и  глубоко  внутреннем  духовном  делании (сущностном),  которое  не  зависит  ни  от чего  внешнего  и социального,  то  клерикальная  философия  А. Кураева в  точности наоборот  концентрируется  на  внешнем (формальном), атрибутивном  и социальном, делая  самым  важным  не  личностное, а  коллективное.  

Проще  говоря, в  данном  случае  имеет  место  принципиальное  расхождение  между  сущностным,  персональным и  более  глубинным душевно-духовным с  формальным,  коллективным  и более  поверхностным  социальным  и  морально-нравственным.

Иными  словами, подход А.И. Осипова,  базирующийся на  святоотеческом  наследии, предании и аскетической практики, в  гораздо  большей  степени касается  глубин  персональной души  каждого  верующего,  тогда  как  подход Кураева в  гораздо  больше  степени касается  общерелигиозной  философии  и  самого  института  Церкви, как  социального,  так и  догматического.  

В чём  же принципиальные различия двух данных  подходов в  рамках одного синодального богословия?

Расхождения  этих  двух  позиций  и  взглядов  на  православие, которые  в  сущностном  понимании  не  противоречат друг,  другу, а  дополняют друг друга  иерархически,  в  том, что  взгляд  и подход А.И. Осипова отражает саму  суть  православной  аскетики  и православного монашества в  его  традиционном святоотеческом  виде,  тогда   как взгляд и подход  Кураева отражает только поверхностную  и  более  формальную клерикально-синодальную  сторону православия в  виде  многочисленных  положений об устроении и жизнеобеспечении самого института Церкви.

Проще  говоря, академизм  и фундаментализм Осипова касается самой  сути святоотеческого  духовного  знания  о природе  души и  её спасении,  тогда  как философский  академизм  Кураева  в  большей  степени  направлен  и касается  организации  и  социальной политики института  Церкви и Московского патриархата.  При  этом,  если  А.И. Осипов  осуществляет реальное  духовное просвещение и  катехизацию  посредством адаптации и популяризации святоотеческого духовного наследия  и предания,  то А.В. Кураев в  своей  философии  клерикализма  грубо   скатывается до критиканства  и  обличительства, как  церковного руководства,  так  и  политики РПЦ, которая  в  последнее  время реально оставляет желать  лучшего.

В  этой связи совершенно закономерно то  обстоятельство, что А.И. Осипов наиболее популярен  у  всех  духовных  практиков,  т.е. монашествующих,  подвижников, глубоко  воцерковлённых  и рядового священства,  тогда  как  А.В.  Кураев с  его религиозной  философией, демагогией  и постоянной  критикой  церковного руководства,  весьма  популярен у  клерикалов, церковных функционеров,  не  довольных  существующей  церковной  политикой,  и  всей  православно-либеральной интеллигенции, мечтающей  о  “либерально-демократической”  Церкви  и православии, что  абсурдно само  по  себе.

Данная дилемма и  противоречие  между  святоотеческим преданием,   как  отражением  сути  и практики  личного  духовного спасения,  и  клерикальной  философией, как  отражением  формы  и  теории об  организации  церковного института,  не  является для христианства и православия чем-то  новым.  С  точки зрения христианской психологии,  данная  дилемма  отражает только  разные  уровни  одного  великого  православного знания,   включающего в  себя,  как  знание  о душе и пути спасения  души,  так  и знание об  устройстве института  церкви  и  организации системы  богослужения.

Можно  ли  из  этих двух  видов знания отдать  приоритет какому-то  одному в  лице  святоотеческого предания или синодального богословия ?

Это весьма не простой  вопрос, поскольку для  любого православного христианина  одинаково важны  и  практическое  знание  о  душе,  её  природе, устройстве  и  спасении,  так  и знание об устройстве и  организации  института  Церкви, а  также соответствующих  обрядах,  таинствах и порядке  их осуществления.  Тем не менее, знание об  организации  института  Церкви,  а  также  соответствующих  обрядах  и таинствах –  это более общее  и  более  массовое  знание,   которое общедоступно,  тогда  как  практическое  знание  о  душе,  её  природе, устройстве  и  спасении  –  это удел  очень  узкого круга  практиков  и монашествующих. 

Таким  образом, святоотеческое  предание и наследие,  вне  всяких  сомнений,  можно  считать  более глубинным,  значимым для  личного спасения,  сущностным и практическим  духовным  знанием,  тогда  как соответствующее знание  об организации  богослужений, обрядах  и таинствах –  это более  богослужебное, обрядоверное  и  атрибутивное знание, связанное с  соблюдением  только  внешних  форм вероисповедания.  Именно  по  этой  причине  в  деле  реального  спасения  души  сущностное  и  практическое  духовное  знание,  которое  продвигает  профессор  А.И. Осипов,  гораздо важнее  религиозной  философии  и демагогии  А. Кураева,  спекулирующего  на  коллективном духовном  невежестве и  необразованности.

В этой связи  ту  линию, которой  придерживается  в  своей  деятельности профессор А.И.  Осипов,  можно в полной мере считать доктринальной и сущностной,  не  заостряющей  внимания  на внешней стороне  жизни человека,  а  делающей  упор  на  внутреннем преображении и спасении. В  этой  линии  приоритетом  является  именно  индивидуальное «внутреннее постижение Бога» и, соответственно,   персональное «покаяние, исповедование и стяжание благодати».

При этом в  основе внутреннего  делания  по  А.И. Осипову  и учению   отцов  Восточной Церкви  лежит не  синодальное богословие, а  высший духовный закон (Закон Божий),  неизменный во времени и независимый ни от чего, который и определяет все вытекающие из него догматы и каноны, которые должны быть по сути также неизменны и не могут пересматриваться любыми «избранным патриархами и митрополитами» из угождения мiру и ради земной выгоды «Церкви».

Линия  же  дьякона А.В.  Кураева, которую можно в полной мере считать  формальной,  интеллектуально-философской (книжно-законнической),  атрибутивной  и манипулятивной,  утверждает  в  точности   обратное, отдавая приоритет не внутреннему преображению и деланию, а формальному и внешнему  обрядоверию  в  свете  букве закона (канона) синодального и  нравственного богословия.  Не сложно  догадаться, что  эти  две  линии отражают извечный  конфликт сути и формы,  в  котором  суть  всегда важнее.

Именно  из  этого конфликта сути (в  лице  святоотеческого духовного наследия)  и формы (в  лице современной философии клерикализма)  и вытекают  те  духовные плоды, которые  и стали  отражением деятельности  этих  двух выдающихся  богословов  и миссионеров,  один  из  которых стал  известным катехизатором и  духовным  просветителем, а  другой  – известным  скандалистом,  оппозиционером  и  «вечным  критиком».

Истины  ради, у  каждого из  этих  двух,  вне всяких  сомнений, ярчайших проповедников  нашего  времени  есть  свои сильные  и слабые стороны,  а  также свои поклонники и  критики.  У каждого  в  своё  время  были  проблемы и трения с высшим церковным руководством. Достаточно вспомнить публичное обвинение профессора   Осипова в  «ереси»  и  две  книги  Рафаила Карелина,  посвящённые  его  критике,  под названиями «Еще раз о еретических заблуждениях профессора МДА А.И. Осипова» и «Какое согласие между Христом и… профессором А.И. Осиповым?».   

Вместе с  тем, А.И. Осипов остался верен святоотеческой традиции, а потому не стал  заниматься  сведением счётов со своими оппонентами, устраивая  из  этого  публичный  политический  фарс.

В  это  же  самое  время  А. Кураев  своё  искушение  и отчисление из Синодально-богословской   комиссии  и  МДА превратил в политический фарс, устроив публичное противостояние  с  РПЦ и мерение «православностью» со всем Московским патриархатом.   

 

А.  Кураев  без  зазрения  совести  взял  на себя миссию «безупречной»  и  единственно  верной  «церковной энциклопедии», которая лишь  одна  ведает высшую церковную истину в конечной инстанции.  В  итоге  вся   суть   «миссионерства  и подвижничества» Кураева,  ведомого  голым  интеллектом и  философской  гордостью, свелась  к циничной критике церковного руководства и искусному манипулированию канонами и церковными правилами.  Но самое  грустное  то, что свою религиозную философию и демагогию  Кураев  облекает в «церковную проповедь», фактически превращая своё личное противостояние патриарху Кириллу и Московскому патриархату в фарс, эпатаж, клоунаду и провокацию общецерковного значения.  К чему может  привести отца  Андрея  подобная  политическая   линия отхода  от святоотеческой  традиции и  заигрывания  с  неолиберальной  буржуазной  интеллигенцией,  история  Церкви  знает… 

И что же  имеет  место на выходе в виде духовных плодов и усилий каждого ?

А в  итоге  мы  имеем  то, что   профессор   А.И. Осипов, сделавший ставку на непреходящее, вечное и сущностное  духовное  знание, стал величайшим миссионером и катехизатором наших дней,  который  передал  эстафету  духовного знания  и  протянул  через тысячелетия  драгоценную нить  святоотеческого духовного наследия и предания к уму и сердцу современного человека.

В  то же  время А. Куравев, сделавший ставку на политическую  конъюнктуру  и популярность величайшего  «книжника и законника», стал поистине величайшим критиком и провокатором, сеющим хаос, цинизм, возмущение и смятение в умах неофитов и новоначальных, зарабатывая на этом скандальную популярность и капитал главного критика патриарха и всего Московского патриархата…

В чём же принципиальная разница этих ставок и плодов  с  точки зрения  православной  психологии?

А разница в том, что тот, кто ставит на внутренне знание сердца, как А.И. Осипов, – тот и получает плоды от сердца, через которое  с  душой  говорит сам Бог, а кто ставит на повреждённый гордостью и тщеславием рациональный рассудок и  интеллект, – тот и получает  горькие  плоды  философии любомудрия  и   тщеславия, за которыми стоит только тот, кто победил некогда род человеческий…

«Ум от ума отличен, и человек человека достойнее. И все зримые вещи кажутся мне противоположными и чуждыми вещам умопостигаемым. Есть ум, обращающийся и текущий к небу и ступающий путем чистых своих помышлений и достигающий на нем стезей и троп, уготованных святым в небесах. И есть другой ум, ползущий по земле и пресмыкающийся на путях плоти. Есть ум плотский и есть ум духовный, и духовный ум от плотского отличен». (Преп. Макарий Великий, Новые духовные беседы, IV)

«Напряги человек, помыслы свои, и войди к этому пленнику и рабу греха – уму твоему и рассмотри этого на самом дне ума твоего, во глубине помыслов, в так называемых тайниках души твоей, пресмыкающегося и гнездящегося змия, который убил тебя, поразив главнейшие члены души твоей» (Преп. Макарий Египетский, Семь слов, Слово 1, О хранении сердца).

К вопросу о православной психологии…