“Переживаемое нами время на рубеже двух тысячелетий имеет особую атмосферу ожидания грядущих событий и одновременно оценки прошедшего. Это может быть верно выражено и осознано, если учитывать внутреннюю связь прошлого, настоящего и будущего. В такие периоды истории особенно проявляются попытки прикоснуться к тайне связи времен и увидеть в истинном свете свое прошлое, чтобы осознать настоящее и постараться исправить будущее. Поэтому наше время характеризуется повышенным интересом к проявлениям духовности и свидетельствам о благодатных действованиях Бога в этом мире, которые беспристрастно освещают истинное положение вещей. Эти проявления духовности должны иметь церковное признание и основываться на авторитете личной святости. А свидетельства православных подвижников всех эпох, обладая непреходящей ценностью, выявляют глубину и неповрежденность Предания Церкви и позволяют осознать веру сегодняшнего поколения христиан через ее догматическое осмысление. Догматы при этом, не являются предметом отвлеченного богословствования, но исполняются жизни и «чистого смысла», чтобы мы «помнили слова, прежде реченные святыми пророками, и заповедь Господа и Спасителя, преданную апостолами вашими» (2 Пет. 3:2).
Некоторые современные искания и попытки догматического синтеза, когда отсутствует стремление разобраться в Предании и экзистенциально осмыслить святоотеческие свидетельства, увидеть в их свете собственный опыт и упорядочить свои знания, часто оборачиваются неприятием традиции Церкви и склонностью описать все по-новому, по-своему и неизбежно приводят к духовным искажениям.
Именно поэтому обращение к пневматологическому аспекту догматики является сейчас важным, а для того чтобы современные свидетельства Святого Духа и проявления Божественных действий могли быть адекватно принятыми и церковно осознанными («хвалю вас, братия, что вы все мое помните и держите предания так, как я передал вам» – 1 Кор. 11:2), полезно рассмотреть подобные свидетельства в евангельском контексте, начиная с ветхозаветной эпохи и продолжая веком мужей апостольских, а также в святоотеческом контексте, последовательно восходя к учению святителя Григория Паламы об обожении, основывающемся на догматическом различении Божественной сущности и энергий.”