“Человек есть тварь (животное), получившая повеление стать богом” (Св. Василий Великий, PG, t. 36, col. 560 A.)

Как ни странно это будет звучать, но говоря о преодолении человеческой страстности, святые отцы говорили о преодолении человеческой инстинктивности (животности), поддерживаемой 8-ю базовыми страстями или инстинктами,  работающими, как  установки  на   уровне тела,  души и  духа:  

Уровень тела:

• Чревоугодие – инстинктивное стремление к насыщению, удовлетворению вкуса и поиску  самой изысканной пищи  
• Похоть – инстинктивное стремление к сексуальному удовольствию и удовлетворению в  самых разных формах

Уровень души:

• Сребролюбие – инстинктивное стремление к обогащению,  накопительству и финансовой защищённости
• Гнев – инстинктивная реакция чрезмерного раздражения при любом неудовлетворении  и  неудовольствии 
• Печаль – инстинктивная реакция неудовлетворённости на любую потерю,  крушение планов,  надежд и т.п.
• Уныние – инстинктивная реакция  глубокого  дискомфорта,  бессилия  и саморазрушения  от постоянной неудовлетворённости

Уровень  духа (ума):

• Тщеславие – инстинктивное стремление к славе,  известности и всеобщему вниманию
• Гордость – инстинктивное стремление к самовозвышению надо всеми и укреплению своего супер эго, как выражения собственной уникальности и важности.

Если учесть, что практически всё поведение человека с точки зрения биологии, психологии, физиологии регулируется соответствующими инстинктами, которые по мере роста личности дополняются и корректируются рассудком и разумом, то всё несовершенство человеческой природы сводится по существу к инстинктам и их преодолению, поскольку именно инстинкты руководят животным поведением.

Отличием  страстей от  животных  инстинктов можно считать  то, что  страсти  представляют собой  как  бы  более  извращённый  вариант инстинктов, которые претерпели  большую  деформацию человеческим  эгоизмом, став  патологическими  наклонностями и зависимостями, в  отличие  от  чистых  инстинктов, имеющих  место в  животном мире.

Именно поэтому, когда люди хотят указать на низменное поведение кого-либо они называют такого человека крайне унизительным словом «животное».

«Животное» в данном случае и означает существо, управляемое не разумом, моралью и волей, а инстинктами, как низшими биологическими программами, работающими по умолчанию, т.е. неосознанно.

Таким образом, инстинкт – это своего рода совокупность врождённых (наследственных) биологических программ, выражающихся в форме «автоматического» поведения.

С чем можно сравнить инстинкт, как совокупность биологических программ, управляющих поведением, на фоне современных научных знаний ?

Как это ни странно, но инстинкт можно сравнить с тем же искусственным интеллектом (ИИ).

Почему их можно сравнить ?

А потому, что и инстинкт и ИИ представляют собой целостные программы «автоматического» поведения. В одном случае биологического существа (одушевлённого), а в другом случае существа не живого и неодушевлённого (робота или компьютера).

В этой связи вопрос совершенства и несовершенства поведения человека лежит в плоскости того насколько человек владеет и контролирует свою инстинктивность.

Именно поэтому, когда мы хотим подчеркнуть степень развитости личности, мы в первую очередь говорим о том, насколько человек контролирует свою инстинктивность («животность») и подчиняется нормам морали и нравственности, как более совершенным формам и регламентам поведения в человеческом обществе.

Как можно соотнести инстинкты и искусственный интеллект с Евангелием и духовным совершенством человека ?

Оказывается очень просто. 
Евангелие в виде притч и метафор как раз и выражает ключевую идею нравственности, как осознанный отход человека от инстинктивного поведения, как животного (роботизированного) в сторону поведения нравственного, как более совершенного и творческого.
Чем отличается инстинктивное поведение от нравственного (Евангельского) ?

Инстинктивное поведение отличается от нравственного, прежде всего, тем, что оно игнорирует нормы нравственности и евангельские заповеди, а всецело управляется животными инстинктами в виде низших телесных чувств и запросов (пища, секс, воспроизводство, защищённость, агрессия, захват территории, соперничество, удовольствие и т.д.).

В этой связи инстинктивное поведение делает человека высшим хищником и сверх эгоистом, живущим только для себя.

Нравственное или евангельское поведение в этом отношении даёт человеку иную альтернативу, связанную с отказом от инстинктивного поведения и следованию нормам евангельской нравственности, которая утверждает принципы более совершенного социального (коллективного) поведения по принципу

«Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга» (Ин. 13; 34)

Данная заповедь и утверждает принцип самоотвержения от своего «Я» и эго во имя чего-то общего и коллективного.

Вся проблема этого отвержения человека от своего «Я» в сторону евангельской нравственности и заключается в преодолении сопротивления эгоизма, как основы инстинктивности.

Этот принцип борьбы двух основ и двух законов (эгоизма и нравственности) очень хорошо выразил апостол Павел:

«Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; 23но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7; 22-24)

В этой цитате апостол Павел прямым текстом сравнивает два противоборствующих закона – закон инстинкта, действующий в теле животным началом и закон Божий, действующий в сердце и совести евангельской нравственностью.

Для чего здесь приведено это сравнение двух законов?

Оно здесь приведено для того, чтобы показать путь выхода из системы человеческой животности (инстинктивности) к совершенству нравственности, которое достигается победой человеческой воли над инстинктами.

Возвращаясь к самому началу нашего разговора о терминологии, хочется провести параллель между понятием современным понятием инстинктов и святоотеческим понятием страстей тела, души и духа (чревоугодие, похоть, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость).

Иными словами, святоотеческое понятие страсти, как основу ветхого телесного человека, в современном понимании можно заменить понятием инстинктов, которые нужно силой воли человека трансформировать в противоположные им нравственные качества добродетели (воздержание, целомудрие, нестяжание, кротость, радость, трезвение, смирение, самоотвержение).

Таким образом, ключевому принципу изменения природы человека, известному в святоотеческой традиции как работа со страстями, можно найти современный аналог преодоления силой воли и нравственного воспитания человеческой инстинктивности (животности).

Допустим, что в результате кропотливой работы над собой на протяжении нескольких лет человек осознал и преодолел значительную часть своей инстинктивности и животности, став нравственным человеком, живущим по евангельским заповедям.

При этом возникает закономерный вопрос – а что дальше, разве нравственность и добродетельность – это духовное совершенство и святость ?

Разумеется, нет.

Переход от животности (инстинктивности) к евангельской нравственности, как бы трудно кому-то не давался этот переход, – это только часть задачи достижения совершенства души, которую многие наивные и несведущие считают главным «спасением».

Переход от инстинктивности (эгоизма) к нравственности (коллективности) – это ещё далеко не спасение, а только вхождение в стадию душевности и торжества нравственных принципов жизни.

На нравственной стадии происходит не полная победа над инстинктами, а только перенос доминанты с инстинктов на нравственность. При этом в природе человека ещё имеют место инстинкты, которые просто подавляются нравственным законом, но они не исчезают полностью.

Секрет полной формулы спасения души в том и состоит, что далее стадии нравственности, на которой и останавливается большинство верующих, лежит стадия духовности, знаменующая собой следующий переход от уже нравственности (душевности) к духовности, как уровню ещё более высокого совершенства.

На стадии духовности, которая связана с обратным выходом из коллективности (киновии) в анахоретство (уединение) исихию и умное делание, происходит заключительная работа по окончательной победе над инстинктивностью, которая завершается формированием духовного тела «нового» человека, представляющего собой чистую энергию сознания, которая и переходит в вечность.

«Сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное» (1 Кор. 15; 44)

Вот так трёхступенчато выглядит полная схема и формула спасения души по учению отцов Восточной Церкви:

«Три состояния жизни признал разум: плотское, душевное и духовное. Каждое из них имеет свой собственный строй жизни, отличный сам по себе и другим неподобный.» (Добротолюбие, Никита Стифат, Добротолюбие, Т. 5, Вторая сотница естественных психологических глав об очищении ума)

По материалам книги “Заметки о православной психологии” / Современное прочтение Евангелия, 2017 г.