“Те души, которые не обуздываются разумом и не управляются умом, который бы остепенял, удерживал и направлял куда следует страсти их, т. е. скорбь и удовольствие, — такие души погибают, как неразумные животные, потому что у них разум увлекаем бывает страстями, как кучер лошадьми, вышедшими у него из повиновения” (Преп. Антоний Великий, Добротолюбие, Т. 1, 82).
“Разум приобретает успехи от размышления, а рассудительность — от воздержания” (Прп. Ефрем Сирин, Творения, Т. 1, 279).
“Души твердые, если руководствует и управляет ими разум, — великое приобретение для добродетели; при недостатке же знания и разума они то же самое и для порока” (свт. Григорий Богослов, Творения, Ч. 3, 136).
“Признак бесстрастия, когда ум начнет видеть собственный свой свет, станет покойным относительно сонных мечтаний и легко (и правильно) понимать вещи.
Когда ум во время молитвы не воображает ничего мирского, значит, он окреп.
Ум, с помощью Божией совершивший поприще деятельной жизни и достигший ведения (созерцания), мало уже чувствует и совсем не чувствует движений неразумной части души: ведение (созерцание) восхищает его горе и отделяет от чувственного” (авва Евагрий, Добротолюбие, Т. 1, 576).
“Ничто не производит столько мрака, сколько ум человеческий, рассуждающий обо всем по-земному и не принимающий озарения духовного свыше” (свт. Иоанн Златоуст, Творения, Т. 7, 160).
“Бог даровал нам разум для того, чтобы он познавал и принимал Бога, а не для того, чтобы он считал самого себя достаточным для себя” (свт. Иоанн Златоуст, Творения, Т. 9, 65).
“Посредством ума человек близок к Владыке существующего; мыслительной силой он распоряжается созданным; способностью наблюдения исследует небо… мудростью побеждает опасности волнующегося моря; предусмотрительностью поддерживает существующий порядок, знанием указывает (значение) явлений; владеет красотой существующего, подобно Творцу” (свт. Иоанн Златоуст, Творения, Т. 11, 991).
“Умным зрением приемлем свет Божественный, ведение сокровенных тайн Божиих; душевным вниманием возникновение в сердце помыслов располагаем с разумом (или распоряжаемся ими, различая хорошие от худых); разумным рассуждением, как вкусом распознаем виды разумений, и те, которые произрастают от горького корня, или преобразуем в сладкую пищу для души или совсем отбрасываем, а которые от былий добрых и злачных ограждаются, те приемлем” (прп. Никита Стифат, Добротолюбие, Т. 5, 84).
“Разум находит пять высших аскетических чувств: бдение, богомыслие, молитву, воздержание и уединение. Кто сочетает с сими чувствами свои чувства, именно — зрение с бдением, слух с богомыслием, обоняние с молитвой, вкус с воздержанием, осязание с уединением, — тот скорее очистит ум свой и, утончив его ими, соделает его бесстрастным и зрительным” (преп. Никита Стифат, Добротолюбие, Т. 5, 108).
“Плотский разум, падшая человеческая природа возникла из падения, имеет начальной причиной своей грех, отвержена Богом, постоянно враждует на Бога, постоянно отвергается Богом” (свт. Игнатий Брянчанинов, Аскетические опыты, Т. 1, 403).
“Духовный разум — ощущение жизни бессмертной, по определению Духоносцев. Самый этот разум — признак воскресения. Так, напротив, плотское (рациональное) мудрование — невидимая смерть души” (свт. Игнатий Брянчанинов, Аскетические опыты, Т. 2, 11).
“Духовный разум состоит в высшем познании Истины верою. Сперва приобретается познание веры; вера, усвоившись христианину, изменяет его разум откровением ему Истины, которая — Христос” (свт. Игнатий Брянчанинов, Аскетические опыты, Т. 2, 138).
“Разум… есть главная, существенная часть души, и его никак отнять нельзя, не уничтожив самой души” (свт. Феофан, Затв. Вышенский, Собрание писем, Вып. 7, 192).
