Многие верующие, а  точнее  обрядоверующие, искренне  полагают, что в христианстве и православии нет  ничего сложного  и самое главное  для спасения – это регулярное отправление духовных таинств  и обрядов  в  виде  исповеди, причастия  и  круга  годовых правздников. По их  мнению  именно  и является   основой веры   и  главным  залогом “чудесного” преображения  и спасения  души.  При этом  всё прочее, включая  асктические практики и  духовное познание  совершенно не  важно  и  носит  второстепенный  характер.

Вместе с тем, святые отцы церкви в один голос говорят о том, что основа спасения и преображения человека – это  глубокое  изменение  ума  и  духа  человека  или   всех  энергий  тела,  души и ума,  что  достигается  посредством развития  духовного осознания   в  котором   таинства  и  обряды – это  только  вспомогательные  внешние средства  для  самого главного таинства – умной молитвы  и  умного  делания или делания духовного ума, который  и  есть  та  основа, которая  переходит в  Царство  Божье.

Говоря  другими  словами,  если у  человека  совсем  нет  духовного ума,  даже его начатков,  то  в  человеке  Богу  и спасать  нечего, поскольку ум  телесный и душевный  не наследует  вечной  жизни и разрушается  в  момент  смерти вместе с  телом. Только  ум  духовный, как сродный  Духу,  может наследовать  Царство  Божье. Вот  почему  развитие  духовного ума – это самая  главная  задача  духовного спасения  по  учению  отцов, а  всё прочее  только  условия для решения  этой  сверх задачи.

Как же  развивается  духовный  ум?

На этот вопрос  православное обрядоверие ответа  не имеет,  зато  ответ есть  у святых отцов  Восточной Церкви, которые в  один  голос  говорят  о  том, что  ум  от ума  отличен и есть ум  простирающий  в  своём познании  и расширении  к Небу,  т.е.  вверх  к  высшему богопознанию, а  есть  ум  низки  и ущербный, стелящийся  только по  земле и не поднимающийся  от земли  (материи) к высшему богопознанию.

«Ум от ума отличен, и человек человека достойнее. И все зримые вещи кажутся мне противоположными и чуждыми вещам умопостигаемым. Есть ум, обращающийся и текущий к небу и ступающий путем чистых своих помышлений и достигающий на нем стезей и троп, уготованных святым в небесах. И есть другой ум, ползущий по земле и пресмыкающийся на путях плоти. Есть ум плотский и есть ум духовный, и духовный ум от плотского отличен». (Преп. Макарий Великий, Новые  духовные  беседы, IV)

«Ибо два, точно два во мне ума: один добрый, и он следует всему прекрасному, а другой худший, и он следует худому. Один ум идет ко свету и готов покоряться Христу; а другой – ум плоти и крови – влечется во мрак и согласен отдаваться в плен велиару, и он следует злому» (Свят. Григорий Богослов, Песнопения таинственные)

Таким  образом, сам  ум  обладает способностью избирать вектор  своего расширения  и роста, как сети сознания,  или по  вертикали  Неба (Духа)  или  по горизонтали земли (вещества и плоти).  На что  же  должно быть направлено  познание  или  куда  должен  быть  устремлён  вектор  расширения  сети  сознания, чтобы  ум  рос  по  вертикали Неба  (Духа) ? 

Несомненно, что вектор  вертикального  богопознания  должен  быть устремлён на познание высшего бытия  и начала – на  познание духовного мира и самого Бога, а  это и есть путь познания  человеком  своего  духовного  сердца, как места  Бога.  Проще говоря,  путь познания  Бога  –  это путь  познания  своего  духовного сердца  и  соединения  ума с  сердцем.  Вот какова  цель  высшего  познания  и учения  Христа  по  слову “чистые  сердцем  Бога  узрят”.

«Здравым может называться только тот ум, который, помощию и действием Святаго Духа, вполне и неуклонно последует учению Христову» (Свят. Игнатий Брянчанинов, Аскетические  опыты. Т. 1, 514).

«Ум, очищенный от всякой нечистоты, по блестящим и светлым разумениям бывает для души звездным небом, имея в себе Солнце правды сияющим, и светлые лучи богословия испущающим, в уяснение, что есть глубина и высота, и широта ведения Бога. Прияв в недра свои сии лучи, Он изъясняет потом словом глубины Духа всем, имеющим Духа Божественного в себе, обнаруживает лукавство духов, и поведает о тайнах царствия небесного.» (Преп. Никита Стифат, Вторая  сотница естественных психологических  глав  об очищении  ума, 67)

Таким  образом, не умаляя значимости таинств, обрядов,  ритуалов  и псалмопения, как основы обрядоверия, самой главной задачей каждого верующего является  расширение  духовного   знания  и познания  по  всей  духовной  вертикали и  изменение  своего ума, который  изначально у  всех  людей  рациональный  и  горизонтальный, а  не  духовный  и не  вертикальный.

«Способность, обращенная на познание видимого, тварного, конечного, называется рассудком» (Св. Феофан Затворник, Начертание христианского нравоучения, Ч.1, Состояние рассудка).

«Эта болезнь рационализм, которого в редком нет сердце у научников, хотя в слове он и не открывается.» (Св. Феофан Затворник, Начертание христианского нравоучения, Ч.1., Состояние рассудка)

«…у того, кто стоит вне сих средств (ведения  духа), знание это,  сам духовный мир и его вещи как облаком и туманом сокрыты;  знание рассудочное обращено у такого только к видимому, действительному, осязаемому; сокровенное в вещах не видится; причины познаются только ближайшие, наличные; намерения Промысла ускользают из внимания… Потому все знание его поверхностно: в составе неполно, в общем же духе растленно, извращено каким-нибудь неправым настроением умственным.» (Св. Феофан Затворник, Начертание христианского нравоучения, Ч.1., Состояние рассудка)

Как же  человек, привязанный  рассудком  только  к  земному  и рациональному  может постигать высшее  духовное?

Он может  постигать высшее  духовное  и само Божество  только через  постижение  высшего  духовного знания, поскольку именно умом человек подобен Богу и через ум (дух) человек соединяется с Богом.   Таким  образом,  постигая  высшее  духовное   человек  более  всего  соединяется  своим  умом с Богом  и его  ум  при  этом  как  бы  растёт   и расширяется   по  вертикали  Духа, а   не стелится  по  горизонтали земли.

Как видно из схемы, телесный  ум не сразу становится духовным, а  проходит  стадию душевности, как промежуточную  между  телесным  умом (горизонтальтным)  и  духовным умом (вертикальным).

«Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное» (1. Кор. 15; 46)

Данный  принцип и есть принцип  богоподобия  или соединения  двух  умов  в один  ум,  поскольку  человек  подобен  Богу  только  по  одному признаку – уму  и состоянию ума.

«Не по органическому устроению тела человек есть образ Божий, но по мысленному естеству ума, не описуемого телом, долу тяготеющим.» (Преп. Никита Стифат, Третья  сотница умозрительных глав  о любви  и совершенстве  жизни. 4)

«Ум наш – образ Отца; слово наше (непроизнесенное слово мы обыкновенно называем мыслью) – образ Сына; дух – образ Святаго Духа» (Свят. Игнатий Брянчанинов, Аскетические  опыты, Т.2)

Таким  образом,  в христианстве и православии, как и в других религиях мира, существует своя  система иерархии  уровней  духовного знания как  система уровней   познания, которые должен последовательно  пройти  каждый  ум  на  пути  достиженеия  совершенства.

«Совершенный ум есть тот, который, истинною верою недоведомо познав Недоведомого, обозрел все вообще Его творения» (Св. Максим Исповедник. Добр. Т.3. С.212).

Говоря  о иерархии уровней  духовного знания и познания   или о вертикали   Духа  святые  отцы  Восточной Церкви  выделяют  восемь  основных ступеней  или  уровней  духовного познания  Логоса.   В частности преподобный Петр Дамаскин  выделяет  следующие  уровни  высшего  познания.

1. Познание всех трудностей настоящей жизни,

2. Познание собственной грешности и Божьей добродетели,

3. Познание всей тяжести адских мук.

4. Познание Христа и природы святости,

5. Познание природы материального (вещественного) мира,

6. Познание природы душевного (чувственного) мира,

7. Познание природы духовного (сознающего) мира,

8. Познание природы  Бога  (Творца)  и  Логоса  (высшего Закона).

По сути речь  идёт о последовательном  освоении  всей  пирамиды знания (телесного,  душевного,  духовного).

“Духовных ведений, как полагаю, восемь.  И семь из них – нынешнего века, а восьмое есть делание будущего века, как говорит святой Исаак (Сирин).

Первое есть познание скорбей и искушений этой жизни, как говорит святой Дорофей, и сетование о всем, что естество человеческое потерпело чрез грех.

Второе – познание своих согрешений и благодеяний Божиих, как говорит Лествичник, святой Исаак и многие другие из отцов.

Третье – познание ужасного, бывающего перед смертию и после смерти, как то (находим) в Божественных Писаниях.

Четвертое – уразумение жизни в этом мире Господа нашего Иисуса Христа, и учеников Его, и прочих святых, мучеников и преподобных отцов,– дел их и слов.

Пятое – познание естества и изменения вещей, как говорят святые отцы Григорий и Дамаскин.

Шестое – ведение существующего, то есть познание и уразумение чувственных созданий Божиих.

Седьмое – уразумение мысленных созданий Божиих.

Восьмое – познание о Боге, называемое богословием.

Из этих восьми ведений три первые приличны проходящему деятельную добродетель, дабы он успел многими и горькими слезами очистить душу свою от всех страстей и получить от Бога, по благодати, и прочие (ведения); пять же – перешедшему к ведению, то есть получившему познание (духовное), за доброе хранение и всегдашнее исполнение телесных и нравственных, то есть душевных деланий; чрез что и сподобляется их ощущения явно и мысленно.

От первого получает делатель начало познания и по мере того, как он после этого старается о делании и поучается в данных ему разумениях, преуспевая в них, пока не придет в навык их,– само собою является в уме его иное познание, и подобно сему и прочие.

Но чтобы передаваемое мною было ясно, скажу отчасти,– хотя и не могу говорить,– о каждом ведении, в чем состоит познаваемое и изъясняемое; чтобы мы имели возможность познать себя, то есть как мы должны поступать, когда благодать начнет отверзать очи душевные и мы начнем уразумевать, приходя в изумление от мыслей и речений, могущих вселить в нас, как прежде было сказано, страх, то есть сокрушение души.”

(Преподобный Петр Дамаскин. Творения, Книга 1, Краткое изложение священного трезвения, О восьми ведениях).

«Многие не зная опытно-умного делания, погрешительно судят, что умное делание приличествует одним бесстрастным и святым мужам. По этой причине, держась, по внешнему обычаю, одного псалмопения, тропарей и канонов, препочивают в этом одном своем внешнем молении. Они не понимают того, что такое песненное моление предано нам отцами на время, по немощи и младенчеству ума нашего, чтоб мы, обучаясь мало-помалу, восходили на степень умного делания, а не до кончины нашей пребывали в псалмопении. Что младенчественнее этого, когда мы, прочитав устами наше внешнее моление, увлекаемся радостным мнением, думая о себе, что делаем нечто великое, потешая себя одним количеством и этим питая внутреннего фарисея!» (Схимонах Василий,  Предисловие к книге прп. Григория Синаита)

«Умное делание есть высшее училище богословия” (Преп. Нил Синайский, О молитве, гл. 61. Добротолюбие, ч. 4)  

По материалам  курса “Теоретические  основы христианской  психологии”, г. Минск, 2014 г.