– Ландерфаг,  а чем вера первых христиан отличалась  от веры современного человека ? – поинтересовался Никита.

– Очень  многим.  Вера первых христиан  ещё  тяготела  к  древней  аскетической  традиции  и   потому  зиждилась  не  столько на  морали  и  этике, сколько  на глубинном духовном  знании об  энергетическом  устройстве  мира  и  человека.   Целью  веры первых  христиан было  достижение  не морально-нравственного, а  духовного  совершенства.  Иными  словами,  первые  христиане  стремились  ещё  при  жизни  достичь  энергетического тела,  т.е.  самой  души  или  нового  человека, который  есть чистая  и  бессмертная энергия  сознания. 

–  Ты  говоришь  о  спасении ?

–  Да,  я  говорю  о   спасении.  Спасение души с точки зрения  первых христиан означало  полное  внутреннее  преображение  тела,  души и  духа и  достижение  ещё при  жизни  сознания Христа   и  бестелесности,  т.е.  полной  свободы  от плоти.

– Но  разве  это  было возможно ?

–  Конечно.  Это  было  возможно  именно  потому, что  вера  первых христиан  была  строго  аскетичной  и  подвижнической,  основанной на  полном  отречении от мира  и всего мирского  для   умерщвления  в  себе  ветхого  человека  и  развития нового –  духовного для  которого ещё при  жизни открывался духовный мир  и  вечность.   В  первые  века  христанства   вера  означала   вовсе  не  игру   в  показательное  благочестие,  а добровольную смерть  для мира  и  титанический  труд  по  созданию  при  жизни  нового бестелесного человека.  

– Поэтому у  первых  христиан и  не  было  страха перед  смертью ? – переспросил Никита.

– Да,  именно поэтому, а вовсе  не  из  моральных соображений, как думают  современные верующие.  Первые  христиане  ещё при  жизни достигали умом духовного сердца  и  потому  ещё при  жизни прикасались к  тайнам вечной жизни  души, как энергетического  тела.

– Ты  говоришь  о  духовном  двойнике человека ?

– Да,  я  говорю  о  двойнике  и  опыте  бестелесного  существования.   Этот  опыт  души и  давал первым  христианам  силу не  быть  привязанными  к  одному  лишь  телу.  У  современных  верующих  такого знания  и  опыта   уже  давно нет, поэтому они  всю  жизнь  накрепко  привязаны к своему  телу  и миру  и  дорожат этим  больше жизни, а  любое  знание о бестелесности считают  эзотерикой  и  оккультизмом.

– Но почему  так случилось, что в  современном  христианстве утратилось  это  знание об  энергетическом теле и  новом духовном  человеке ? – спросил Никита.

Ландерфаг  улыбнулся  и  после  непродолжительной  паузы  ответил  – Это  очень  долгая история,  Никита,  которая  уходит  корнями вглубь  веков и связана со Вселенскими  Соборами,  на  которых   и создавалась вся  церковная доктрина, как  собрание догматов и канонов  об  утверждении церкви в  качестве  главного  социального института  власти.

–  Ты  хотел  сказать духовного  института ? – переспросил Никита.

– Нет, я  хотел  сказать  именно  социального института,  –  подчеркнул  Ландерфаг.   –  Духовным  институтом  церковь  была  только  тогда, когда  она  была  в  гонении  и   отделена  от мира  и мирской власти,  руководствуясь  только духовными законами  движения энергии Святого Духа,  исходящей от Бога   Отца. 

Как  только церковь  оставила  свой  изначальный аскетичный  и  подвижнический  образ  жизни  и  соединилась с  миром и  мирской властью,  она перестала  быть духовным институтом, а  стала институтом социальным, поскольку  после  соединения  с  миром  и властью  все  мирские пороки  перекочевали  в  церковь,  сделав её  послушным  инструментом власти.

– Неужели церковь не  понимала всей  опасности подобного соединения  с миром  и властью ?

– Почему  не понимала, прекрасно  понимала. Об  опасности  такого  срастания  с властью   подвижники и аскеты  говорили не  на  одном  церковном  соборе.  Тот  же  преподобный  Нил Сорский   говорил  об  этом  на поместном соборе  1503 г., но церковное руководство, ставшее на путь заигрывания с  царём, отмело все попытки  отделить   церковь  от мира  и  укрепить в церкви дух аскетики и древнего знания об умном делании.

 С  этого  времени и  начался процесс  угасания  в  церкви  истинного  подвижничества и древнего духовного знания об  энергетическом  теле  и  новом человеке.  Позднее  это  знание стало в  церкви  даже запретным, якобы  по причине его чрезмерной  искусительности  и  душевредности для  простых верующих.  Но Христос  открыто  и  прямо  давал  это  знание всем,   считая,   что  оно  изначально формирует правильную  цель  веры – совлечение ветхого человека.

– Но  если  об  этом  знаешь  ты  и  это  знание существует  в  среде  целителей,  то  почему  его нет  в современной церкви ?

– Это  знание  уже  не  нужно современной церкви, а  точнее  не  выгодно, как  дающее очень  много духовной силы  и  свободы.   Свободный человек в современной церкви – это самый  опасный человек  для церковного руководства, который  имеет силу  духа и  которого  не просто сломить  и подавить, как  покорного  раба,  лишённого воли  и  достоинства.

– Значит,   церковь намеренно утаивает это  знание  об  энергии  и  духовной  силе  от  верующих ? – возмутился Никита.

– Я  бы  сказал  иначе.  Срастание  церкви  с миром   вынудило  церковь  двигаться  вместе с миром в  одном  направлении, а  это  направление  в  точности  противоположно духу  аскетики.   Проще  говоря, начав  заигрывать с  властью,  церковь  потеряла свою  свободу,  независимость  и свой  изначальный аскетический дух, а стала послушным  морально-нравственным  инструментом власти,  купленным  властью и обласканным  властью. 

Проще  говоря,  ставшая  на  путь  заигрывания  с  властью  церковь –  империя не прошла испытания  славой  и  медными  трубами  и омирщала  под  натиском  собственности,  материальных благ,  привилегий  и комфорта.  Именно  поэтому  изначальный  аскетичный  и подвижнический  дух церкви  –  общины был полностью  утрачен.  Вместе с  этим  аскетичным  духом было утрачено  и само  знание об  энергии  и  энергетическом  устройстве  мира  и человека  и  на  смену  этому глубинному  духовному  знанию пришло  более поверхностное морально-нравственное знание.  Поэтому  современная  церковь  сама  стала  заложницей  падшего мира  и власти,   пойдя у  них  на  поводу .

– Неужели  никто не  смог устоять перед  этим омирщением церкви ?

– Почему  не смог ?  Смогли,  причём,  многие, кто понял  всю   гибельность  церковного курса  после  никоновского раскола  и петровских  реформ. Те же  старообрядцы и  староверы  не  согласились  принимать новый  курс  государственной  церкви – империи  и  уходили в  пустыни и  леса, создавая  свои закрытые  общины  и  поселения.   Но  от современного мира  и  его  казённой  церкви  далеко не   убежишь, они  настигнут  везде,  поэтому  после  казни  Протопопа  и  его  сподвижников  и  староверы были  вынуждены  в  итоге  принять  обще  правила церковной  игры в  веру.   Так  что  сегодня  носителей  древнего  аскетического  знания об  умном  делании  и  энергетическом  устройстве мира  и человека в  церкви  уже не  осталось.

– Ты хочешь  сказать,  Ландерфаг,  что  современная  вера – это  игра ? 

– Да, мой  юный  друг,  современная  вера –  это  хорошо  проработанная  методологически,  психологически  и философски  ролевая  игра  в  религиозность,  в  которой  нет  самого  главного  для  истинной  веры  –  истинного  знания  о  технологии  достижения  конечной  цели  подвижничества – состояния  нового человека, как  духа   и   чистой  энергии осознания.  У  истинных целителей  это  знание  ещё  есть.

– Если  это  знание  у  них  есть,  то  почему они  не поделятся  им  со  всеми  и  с  самой  церковью ? –  несколько удивлённо  спросил Никита.

 –  Как  это  ни  печально,  Никита,  но  они  не  могут  поделиться  этим  глубинным  знанием ни с  миром  ни с  церковью  при  всём  их  желании.  

– Но почему, чёрт возьми ?

– Не  вспоминай   чёрта в  суе.   Дело в  том, что мир  просто  не примет  это  знание  и посчитает его  полным  безумием,  а   церковь  посчитает это  знание ересью или  оккультизмом,   поэтому  любого, кто  станет  учить  мир и  церковь   духовности  ждёт  участь  Христа –   быть казнённым  и публично распятым  за  то, что  покусился  на  самое  святое  – непогрешимость  церкви.  

– Как  всё  странно и  противоречиво в  этом  мире.

–  Да,  так  уж заведено в  самой  церкви  с  незапамятных  времён, что  ошибаться  могут все,  только не  церковь и  её  представители,   а   потому  любой, кто  пытается  критиковать,   поправлять  или учить  церковь  со  стороны,  не  будучи  её  авторитетом  или  иерархом,  является смутьяном, еретиком  и  заблудшим, которого нужно  или  призвать к  покаянию  или  казнить   публично  для  назидания другим.  Именно  так  и  был  казнён Христос  самими  верующими. 

–  Значит, целители  просто боятся говорить  об  этом  вслух ?

– Современные целители достаточно мудры  и  осознаны  для  того, чтобы  не  повторять подвига Христа и  не приносить  себя в  жертву  современному  клерикализму  и  церковному фарисейству.  К  тому  же  говорить  об  этом в  современной церкви  уже  некому,  поскольку  церковь погрязла в  коммерции,  схоластике,   бюрократии  и формализме, а  это  знание  для чистых  умом  и сердцем.

– Значит, вера современного  человека – это по  большей  части  только пародия  на  веру ?

– Да,  Никита,  вера  современного человека – это  сплошная  имитация  и  ролевая  игра  в  обрядовость, которая не  даёт  душе  ничего, кроме  самоутешения и самоуспокоения.   И  это  так  только потому, что  современная  вера  уже  полностью  оторвана   от   глубинного  духовного  знания  об  энергии,  ужасно искажена, а  потому   не  имеет  ни глубины,  ни  тех плодов  духа,  ради  которых  она  и существует.  Знаешь  что  напоминает мне  современная  вера ?  

– Нет  – ответил  Никита.

–  Современная  вера напоминает  мне  затёртую почти  до  дыр  старую  граммофонную пластинку,  которая  играет по  одному  и  тому  же  кругу  много  лет   подряд   одну и  ту же  унылую   музыку –  регулярное  зачитывание  в  течение  года  священнику  отчёта  о  проделанных  грехах  и  регулярное  отмечание  12  религиозных  праздников  в  течение  года.  Вот и вся вера.

В  итоге   с  чем  человек  приходит в  эту  веру,  с  тем  же  он   в  ней   и остаётся  до самой  смерти,  не  меняясь  ни  на  йоту, а  лишь  подпитывая  свои  иллюзии  о  благочестии  и   надежды  на  спасение  души.    

Но  это  не  вера,  Никита,   это  фарисейство,  которое никак  не  меняет внутренней  природы человека.  Истинная  вера  меняет  и  преображает  человека  внутренне  до  неузнаваемости и всегда  приводит  человека к  его духовной силе ещё  при  жизни,  открывая  перед  ним  врата вечности  и  приглашая  его  в них  войти. Вот  что  такое истинная  вера.

(По  материалам  Повести Ландерфаг,  День третий)