Православное монашество… О нем сказано и написано много, однако тема эта еще далеко не исчерпана.

Настоящее сочинение имеет целью раскрыть вопрос монашества в его деятельной стороне жизни – в служении Церкви Христовой и миру.

Актуальность данной темы обуславливается сегодняшним днем, запросами современного мира, ищущего прогресса во всех областях жизни и деятельности и, в частности, в служении человека обществу и миру.

Действительно, вопрос служения обществу не из простых. Но им, несомненно, обуславливается проблема высокой, прогрессивной и полезной жизни на земле.

В поисках решения этой важной задачи жизни мир дает самые разнообразные и даже самые разноречивые ответы. Но все его доводы, собственно, сводятся к одному знаменателю: насколько полезен бывает труд и служение человека для общества, для его духовного развития и блага?

Некоторые люди имеют особое мнение о тех членах общества, которые вопрос общественного служения человека решают с религиозной точки зрения.

Нередко в адрес людей Церкви и, особенно монахов, делают упрек, что они мало приносят пользы обществу; затворяются от него в толстые монастырские стены и не принимают участия в его жизни и деятельности. Но рассуждать так об иноках Церкви равносильно тому, если бы мы, говоря о пользе плодового дерева, стали бы принижать значение его корней, питающих это древо.

По-видимому, необходимо разумно, беспристрастно подойти к вопросу служения человека, как свободного существа, и оценить не только видимые, внешние стороны деятельности, но и духовные, исходящие от религиозных основ и приносящие существенную пользу обществу.

Иноки Церкви – люди, не безызвестные миру.

В общем древе жизни мира они несут особую духовную миссию, благодаря которой все общество приобретает свой подлинный, универсальный облик.

Действительно, о монашестве на сегодня судят по-разному. Одни не понимают его духа, цели, осуждая строгий образ жизни как извращение здравого смысла, другие игнорируют его как отжившую историческую категорию, третьи, по незнанию, отождествляют монашество с монахами, порочащими свое звание.

Люди, по неведению своему, часто отмежевывают монашество от христианства и наделяют его чем-то необычайным. Сознавая необходимость религии, человек находит, что христианство в обычной его форме не представляется ему трудным, какой-то помехой в его земной жизни и удовольствиях. Но с мыслью о монашестве у него возникает представление о нем как о необыкновенном, странном порядке жизни, даже невозможном для плотского человека. И чернец в простой народной массе иногда грезится чем-то иным, чуждым и непонятным. Известно, что на Руси, в народе, как остаток язычества существовала особая примета, связанная с чернецом.

Многие думают, что монастыри – это зажиточные учреждения, избыточествующие пищей и одеждой; нет, монастыри ставят целью не внешнее благополучие, им достаточно бывает экономического минимума, чтобы вести полезное дело – как между насельниками, спасая их души, так и в обществе, разделяя его нужды.

Людей иногда бывает очень трудно уверить, что монашество нельзя понимать односторонне, нельзя изъяснять порочностью отдельных его членов так же, как и наличием в мире зла нельзя обесценивать добро.

Все те, кто выражал какие бы то ни было отрицательные мнения, бессильны изъяснить смысл монашества как жизненной силы Церкви – его корни сокрыты не в житейском мире, но в откровении евангельского благовестия.

Протесты против монашества и монастырей – не новость в истории. Еще в глубокой древности, для опровержения монашества, Ливаний высказал свой языческий взгляд на жизнь как на вечный праздник земли. Жизнь монахов он назвал глупостью жизни.

В IV веке блаженный Иероним письменно защищал монашество от укоров пресвитера Вигилянция. Наиболее сильный всплеск антимонашеских настроений относится к XVI веку, ко временам западной реформации.

Мирскому, далекому от Церкви, человеку трудно бывает постичь тайну духовного подвига монаха.

На первый взгляд, дух иноческих правил жизни как будто прямо противоположен целям человека, которые ставит современный мир. Однако, это мнение возникает от незнания духа евангельского учения. Противоречие видит лишь светская часть людей, незнакомая с содержанием и смыслом Священного Писания. Церковь же его не наблюдает. Когда Церковь говорит о земной жизни человека, его деятельности, она исходит из взгляда на то, чем должна быть и может стать жизнь человека.

В вопросах духовной жизни нужен особый подход и ум, чтобы уразуметь эти вещи жизни; нужны духовные очи веры, чтобы проникнуть в невидимый мир души человеки, оценить его значение и красоту.

Действительно, как много неожиданного, таинственного и удивительного встречаем мы в людях, отдавших себя служению Богу и обществу. В них все иное: не тот взгляд, какой блуждает со страстью в мирских людях, не то обращение, чтобы надмеваться над человеком, не та речь, какая слышится за стенами монастыря. Естественно, возникает вопрос: что это за люди? Что двигает ими на пути столь трудной и ответственной деятельности?

«Человек, – пишет св. Григорий Палама, – это большой мир (заключенный) в малом, является сосредоточием воедино всего существующего, возглавлением творений Божиих». ^[1]

Церковь Христова вещает миру, что назначение человека велико! Он возведен Христом Богом на ступень сыновства, призван к новой, благодатной жизни, некогда потерянной в раю и данной теперь миру Воплотившимся Господом Иисусом Христом на вечные времена.

Действительно, мир от истоков своего исторического бытия не знает больше такого события и чуда на земле, как Воплощение Сына Божия и связанное с ним дело спасения людей, которое и определило смысл жизни и деятельности человека в земных условиях.

Православное монашество знакомит нас с деятельностью, которая отражает его духовный мир жизни, направленный на стяжание высшего звания человека «в мужа совершенна, в меру полного возраста Христова» (Еф. 4, 13), способного разуметь и творить волю Божию в мире.

Подвиг монаха направлен не к возвеличиванию себя, своих способностей, но единственно к служению Богу, к прославлению всесвятого и всемогущего Его имени за неизреченные милости к миру и исполнение Его благой воли в отношении ближнего.

Без подвига служения Богу и людям нельзя мыслить подлинного христианства. И понятие самого христианства для монаха есть понятие служения в духе смиренной и жертвенной любви к Тому, от Кого все зависит, Кто спас его от смерти, даровал радость и бессмертную жизнь.

Из Евангелия Христова мы узнаем, что полнота и святость нашей жизни состоит в общении с ближним, в искренней и нелицемерной любви к нему. Не господство над ним составляет удовольствие жизни, как то было в древние времена человечества, но служение ему в духе братской любви, почтения.

«Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф. 20, 28), – так обозначил идеал христианского служения людям Сам Господь Иисус Христос.

Смысл новой высшей жизни человека был дан в искупительном подвиге Христа Спасителя, когда любовью Бога были прощены людские грехи, разодрано рукописание грехов мира. И смысл христианской деятельности заключен в том, чтобы по-новому взирать на ближнего. Не корить и не унижать его за недостатки и немощи, но долготерпеливо снисходить к нему, покрывать его любовью, подобно любви матери к сыну, и способствовать спасению его души, духовному росту, благодатному единению с Богом.

Говорить о служении иноков Церкви и миру – значит, раскрыть страницы их деятельной любви к Богу и людям, поведать о целожизненном их подвиге, соделавшем их достойными членами Церкви Божией и гражданами общества.

«Посвящая всю свою жизнь служению Богу, – говорил Святейший Патриарх Пимен, – монашествующие служат в Церкви примером христианского доброделания».

Действительно, это были люди, которые вели непримиримую борьбу с грехом, с низшими страстями души. Для них основной целью было спасение души от греховной смерти, приобщение себя высшим качествам духа – смирению, кротости, любви и милости, как подлинно украшающим лицо человека. Стать вместилищем Духа Святого, исполнить заветы Христовы в жизни – вот духовные стимулы, которые побуждали черноризцев брать на свои рамена труд служения Богу и безропотно нести его до последнего вздоха.

О монашестве Церковь Христова учит как о благодатном институте, несущем в себе апостольский и святоотеческий дух жизни и способствующем нравственному влиянию на окружающий мир. С первых дней своего бытия Церковь Христова растила и содержала таких членов, которые отвечали духу ее проповеди в мире, были святыми в жизни и деятельности, составляли действительно Церковь, «не имущую порока или скверны, или нечто от таковых» (Еф. 5, 27).

Не требуя от своих членов больше, чем Евангелие Христово, монашество Православной Церкви при всем этом выглядит специфично. Оно имеет свою историю, опыт жизни, свои обоснованные мотивы духовной деятельности.

Монашество – это живой аспект истории Церкви Христовой, объем которого трудно вместить и исследовать в его многостороннем содержании. Не время истории только родило это течение христианской жизни, но глубокий смысл и сознание веры Христовой соделало его благодатно живым и незыблемым в веках.

Как благодатная отрасль древа Церкви Христовой, православное иночество заслуживает исключительного внимание не только как историческое явление, но и как современно живая, деятельная сила христианства, которая, Промыслом Божиим, совершает особую, большую миссию в Церкви и мире.

Вопрос настоящего сочинения – служение иночества Церкви и миру, мы предлагаем рассмотреть со стороны его существа и со стороны внешних проявлений.

Без понятия монашества, его богословско-аскетической основы трудно представить вопрос служения Церкви и миру. Поэтому в нашем сочинении мы раскрываем тему прежде всего со стороны богословской, изъясняя почву и характерные черты монашества, а затем со стороны церковно-исторической в более широком его значении, исследуя основной вопрос нашего труда – церковно-общественное служение иноков.

[1] Монах Василий (Кривошеин). Цит. соч. Аскетическое и богословское учение св. Григория Паламы. Афон, 1935, стр. 31.

Часть I. Богословский анализ монашества

Виды монашеского делания

С исторической точки зрения иночество, как направление, возникло вместе с христианством. Подвижничество в ранние века христианства стало фундаментом для монашеского течения в Церкви Христовой.

Проф. П. Казанский говорит, что «как непонятна была бы история Церкви в первые три века без истории мученичества, так непонятна была бы история последующих веков без истории монашества».

С IV века монашество зарекомендовало себя как определенное сословие, соединенное с правилами духовного жительства, произнесением торжественных обетов девства, нищеты и послушания.

Родиной монашества был Египет. Распространялось оно там исключительно быстро. В пустынях Египта, как замечают древние христианские историки, было иноков не менее, чем в городах. Монастыри Египта считались самыми многочисленными. Тавенские монастыри содержали по десять тысяч монахов. ^[1]

Подвиги древних египетских отцов отличались строгой аскезой, даром чудес и возвышенностью созерцаний.

В Египте как-то особенно было воспринято Евангелие совершенства. «Нигде, – говорит Евсевий, – слово евангельского учения ни над кем не явило столько своей силы, как в Египте». ^[2]

Египтяне отличались степенным характером, были полны мыслями о будущей вечной жизни; вечно ясное небо, строгий характер рельефа давали пищу для созерцательного человека.

Единое по существу, монашество в своем внешнем устройстве проявилось в разных видах.

Исторически монашество вылилось в виде отшельничества, скитского образа жизни и общежительного монашества.

Отшельничество изошло от преп. Анатония Великого. Подвижник безмолствует один в уединенном месте. Христиане, уходившие в пустыни Египта, назывались монахами (одиночками) или аскетами, т. е. подвижниками. «Аскет» имел более преимуществ в cвоей изначальной истории и происхождении; в нем мыслится внутренний существенный признак – подвижничество, а не внешний и формальный, как в названии «монах» – одиночество. ^[3] Жизнь анахоретов не была регулирована письменными правилами.

Из Египта монашество перешло в Палестину (около Иордана), затем в Сирию, Киликию, на Синайский полуостров, потом в Армению и Понт.

В V веке в Северной Сирии развивается своеобразная форма отшельничества – жизнь и подвиги на высокой колонне, так называемое столпничество.

Однако, потребность в сообществе сподвижника образовало так называемое скитское монашество. Два-три инока соглашались проводить жизнь в подвигах и молитвах, духовно воспомоществуя друг другу. Основателем скитского или, как его называют, «царского» жития был преп. Макарий Великий (IV век).

Палестина создает преимущественно лаврский, полуобщежительный тип жизни. Здесь жизнь разделена между одинокой молитвой (в келье) и духовными благами общежития: общая литургическая молитва, трапеза.

Большое место в истории монашества заняло общежительное житие, учредителем которого был преп. Пахомий Великий (+346 г. ) Иноки, объединенные в общины, назывались киновитами (от греческого слова «киновион). Это монашество, когда целым обществом подвижников осуществляется дело спасения души и достигается совершенство на основах братского общения, повиновения друг другу. «Это не только совместная жизнь, а именно общая жизнь в полной взаимности и раскрытости друг для друга». ^[4]

Преп. Пахомий Великий устроил общежитие, преподал правила для монашества и первый стал облекать иноков в полный монашеский образ схиму, по наставлению Ангела. ^[5] Этот образ евангельского посвящения в основном и послужил чину пострижения, принятому на Востоке с IV века.

Отшельничество и общежительное монашество в известной степени требуют от инока большего мужества, чтобы претерпеть и достигнуть совершенства в этих трудных обстоятельствах подвига.

«Пустынное жительство свв. отцы уподобляют Христову распятию на кресте, а жительство в сообществе с другими страстям Христовым». ^[6]

По мысли свв. отцов Василия Великого, Иоанна Златоуста и Феодора Студита, – истинное монашество должно быть строгим общежитием.

В монашестве заложена идея не только индивидуального спасения души человека. Конечная цель иночества создать совершенное общежитие людей, отображающих святое единство душ, какое заповедано в Евангелии Христовом.

В монашестве св. Василий видел общий евангельский идеал, «образ жизни по Евангелию». Евангельский идеал не разделяет любви к Богу от любви к ближним. И поэтому св. Василий находит «неполным отшельнический идеал, вдохновляемый исканием личного. Св. Василий побуждает к подвигу общежития, где дары Духа Святого, поданные одному, сообщаются другому». ^[7]

Св. Василий Великий так беседует об иноческом общежитии: «То общение жизни называю совершеннейшим, из которого исключена собственность имущества, в котором с корнем истреблены всякое смятение, споры и ссоры, в котором один общий Бог, одна общая купля благочестия, общее спасение, в котором многие составляют одно и один не единственен, но во многих».

«Люди, – по мысли того же св. отца, – подвигшиеся из разных племен и стран, привели себя в такое совершенное тождество, что во многих телах видится одна душа и многие тела оказываются орудиями одной воли. Они в равной мере и рабы и господа друг другу, и с непреоборимой свободой взаимно оказывают один перед другим совершенное рабство. Они-то суть точные подражатели Спасителю и Его житию во плоти».

Св. Василий Великий видит в монахах не пессимистов жизни, а оптимистов, созидателей совершенной жизни в своем обществе. Это «примерное общение жизни, какого нельзя встретить в мире». ^[8] Св. отец Церкви рассматривает киновию как малую Церковь, как социальный организм.

По уставу св. Василия Великого, в монастыре должно быть общение имуществ, какое было в первенствующей Церкви. ^[9]

Св. Иоанн Златоуст поучительно изображает картину общежития иноческого в его время. Оно было полно единодушия в подвигах веры. В молитвах иноки просили у Бога не благ настоящей жизни, но с воздыханием и слезами молились, чтобы им с чистой совестью и преуспеянием в добродетели окончить эту многотрудную жизнь. Для иноков внутренняя красота души была лучше всяких внешних земных драгоценностей.

Св. Иоанн Златоуст говорит, что в общежительном монастыре «никто не жалуется на бедность, никто не превозносится богатством; все у них общее и трапеза, и жилище, и одежда. Одно там у всех богатство истинное богатство».

Общежитие иноков способствовало подвижникам приобретению особенных духовных познаний в жизни, каких нельзя приобрести в мире через ученые занятия и размышления.

«Воплощением монашеского замысла явилось именно общежитие, «киновия», и киновия есть прежде всего социальный организм, братство, соборность». ^[10]

В истории монашества имеется и такая разновидность его, как ранее упомянутое старчество, которое зародилось на Афоне и большое распространение получило в России в XVIII веке.

Явление старчества связано было в России с именем преп. Паисия Величковского.

Духовный сын и друг ученика о. Паисия – старец Леонид в 30-е годы XIX столетия благоустроил старчество в Оптинском монастыре. Большое развитие старчество в Оптине получило при преемниках отца Леонида иеросхимонахах Макарии и Амвросии.

Иночество, распространившись по Востоку, приобрело свои специфические черты жизни.

Монастыри зарождались не только в дали от мира, но и в самом мире, в черте городской жизни. Поводом к возникновению монастырей служили разные мотивы: по обету, в целях упокоения родовых семейств и по побуждениям чисто религиозным, из сознания, что это самое благоугодное дело христианина. Однако подавляющая часть монастырей возникала в ознаменование чудесных явлений Божией Силы. Так, Жировицкий богородичный монастырь был основан в 1470 г. в честь явления иконы Божией Матери.

Особенно много монастырей возникло в Византии. Первые монашеские общины существовали уже в 240 году. ^[11] Ничто не могло удержать вспыхнувший пламень строительства монастырей у византийцев. Монастыри основывали императоры, богатые сенаторы, купцы и даже простолюдины. С VIII века наступает период самого широкого расцвета монашества.

Византию в то время историки называли страной монашествующих, по бесчисленному количеству малых и больших монастырей. Большинство их находилось в самой столице Византии или близ, в ее окрестностях. Они отличались большей частью фундаментальностью и большой роскошью в храмах и архитектуре.

В Византии монастыри насаждали христианский дух жизни. Император Юстиниан видел в них центр для осуществления религиозного воспитания своего государства. О монастырях и монахах он издал отдельные кодексы, регулирующие их внешнюю и внутреннюю жизнь.

Однако некоторые монастыри Византии из общин монахов, на удовлетворение нужд которых они были рассчитаны, превращались в особые церковные учреждения и тем теряли свою первоначальную цель. Городская жизнь просачивалась в монастыри и ослабляла их нравственную силу. Если в городской черте монашеские обители быстро угасали, то в отдалении от мира, в пустынных местах, они находили добрую почву для духовного возрастания.

Особой страницей в истории восточного монашества выглядит Афон. По своему географическому местонахождению эта святая Гора стала страной подлинного монашества, вместившая многонациональный контингент Православного Востока.

Афон дал место разнообразным вида иночества, развившимся в истории Востока. Там процветало общежительное монашество наряду с отшельническим и скитским. Афон не только принимал иноков с восточной традицией монашества. Он знал в своей истории и поселение иноков из Рима, живущих по уставу святого Венедикта.

С принятием христианства в Балканских странах – Болгарии, Сербии, Румынии, Албании внедряется и культура восточного иночества. С необыкновенной быстротой возникают монашеские обители в этих землях, усваивая традиции и дух первоиноков Палестины. В дальнейшей своей истории монастыри этих стран показали свою ответную любовь к родине иночества, духовно и материально поддерживая древние монастыри Востока в эпоху их бедствия от арабов и турок

История восточного, православного монашества блестяще ознаменовалась на почве русского религиозного идеала. ^[12] Монашество Русской Церкви внесло свои национальные черты в осуществлении аскетического подвига. Переняв дух Востока, русское монашество долго сохраняло в себе признаки созерцательного направления. Этим особенно отличались южно-русские монастыри. С начала XIV века иночество, продвигаясь на северо-восток, принимает отчасти практическое направление. Особенность монастырей северо-восточной Руси заключалась в том, что они, но примеру монастыря преп. Сергия в XIV веке основывались вдали от селений, в глубине лесов, и там добровольно обрекали себя на подвиг самопожертвования.

Монашество, основанное преп. Сергием радонежским, образовало сонмы подвижников христианства, которые представляли в себе примеры самых высоких, самых разнообразных добродетелей для поучения и вразумления мира. ^[13]

Колонизация земель поставила монастыри в экономические условия жизни. Известный в истории спор белозерских старцев с иосифлянами раскрывает два сложившихся в русском монашестве направления – созерцательное и практическое. Однако то и другое направление не исключали идеалы монашества, зародившегося на Востоке.

«Все виды монашеской жизни, разнообразные только по наружности, – говорит еп. Игнатий (Брянчанинов), – имеют одну цель, она заключается в том, чтобы устранить немощь нашу от обольщений и впечатлений мира, дать должную цену и временной, и вечной жизни, употребить первую для получения второй».

От Печерского монастыря в Киеве, как самого первого и организованного в общежитии, проистекло на Руси такое множество иноческих обителей как мужских, так и женских, что исчислялось их к началу XX века более тысячи ста. Такое множество монастырей можно было объяснить повсеместностью христианства на Руси, его глубинным проникновением во все слои русского общества.

Географически православное монашество можно найти во всех странах, где сохраняется восточное христианство. Правда, в наше время, во второй половине XX века, в отдельных православных Церквах иноческие монастыри совсем исчезли (Чешская Церковь), но не исчезло само монашество. Оно остается живым в тех лицах, которые несут церковное служение в различном иерархическом достоинстве и создают атмосферу духовного влияния на окружающих.

Хотя история монашеских явлений в мире создает необыкновенное впечатление, но значение этих явлений не в географических масштабах, а в силе их благотворного влияния на мир. В этом отношении православное монашество нельзя охарактеризовать географией земель, числом монастырей и иноков, которой зачастую занимается справочная литература.

В нашу задачу входит характеристика православного монашества как благодатного явления Церкви Христовой, основанного на учении Священного Писания и свв. отцов, которое живет и действует в мире благодаря своему деятельному образу христианской жизни, зарекомендовавшего себя в истории как нравственная сила мира.

Живя в современных условиях мира, православное монашество незыблемо хранит основы своей духовной деятельности, первоначально данные ему Церковью Христовой. В этом отношении оно индивидуально, имеет свои отличия от западного монашества.

[1] Казанский П. Общий очерк жизни иноков египетских в IV и V веках. М., 1872, стр. 10.

[2] Евсевий. Церковная история. Кн. 2, гл. 25.

[3] Журнал «Вера и Церковь», 1907, стр. 139.

[4] Свящ. Г. Флоровский. Византийские отцы V – VIII в. Париж, 1933, стр. 39.

[5] Житие преп. Пахомия Великого. Еп. Феофан, Древние иноческие уставы, М., 1892, стр. 22.

[6] Преп. Варсонофий Великий. Ответ 342. СПб., 1905.

[7] Г. В. Флоровский. Восточные отцы IV века. Париж, 1931, стр. 61.

[8] Св. Василий Великий. Творения, ч. 5. Подвижнические уставы. М., 1858, стр. 85.

[9] Св. Василий Великий. Творения, ч. 5. Краткие правила. Вопрос 85, стр. 225.

[10] Свящ. Г. В. Флоровский. Цит. соч., стр. 141.

[11] «Константинопольское монашество». Соч. аббата Марена. Кн. 1, СПб., 1899, стр. 7.

[12] Федотов. Цит. соч., стр. 35.

[13] Кузнецов. Цит. соч., стр. 5.