«Несправедливо иные, введенные в обман лжеучением, утверждают, что человек решительно умер и вовсе не может делать ничего доброго.» (Добротолюбие, Т. 1. Наставления святого Макария Великого о христианской жизни)
«Три состояния жизни признал разум: плотское, душевное и духовное. Каждое из них имеет свой собственный строй жизни, отличный сам по себе и другим неподобный.
Душевное стоит в средине между грехом и добродетелью, когда пекутся о довольстве и здоровье тела, и заботятся о славе человеческой, равно и труды по добродетели не отметают, и избегают дел плотских, не прилежат ни к добродетели, ни к греху: к добродетели, по причине несладости ее для них и притрудности, а греху, из за страха лишиться человеческих похвал.» (Преп. Никита Стифат, Вторая сотница естественных психологических глав об очищении ума)
«Душевно живущие и потому называемые душевными суть какие-то полоумные и как бы параличом разбитые. Никакого никогда не имеют они усердия потрудиться в делах добродетели и исполнения заповедей Божиих, и только славы ради человеческой избегают явных укоризненных дел. Одержимы будучи самолюбием, сею питательницей пагубных страстей, все попечение обращают они на сохранение здоровья и услаждение плоти, от всякой же скорби, от всякого труда и всякого злострадания из-за добродетели оказываются, паче надлежащего питая и грея враждебное нам тело. Держась такого образа жизни и поведения, оземленяют они ум, отучневший от страстей, и делаются неспособными к приятью мысленных и божественных вещей, коими душа отторгается от земли, и вся устремляется к мысленным небесам. Это страждут они, потому что обладаемы еще суть вещественным духом, по коему любят свои души и исполнение своих желаний всему предпочитают. – Будучи чужды Духа Святого, они непричастны и даров его; почему и плодов божественных не увидишь в них, – не только любви к Богу и ближнему, радости в нищете и скорбях, мира душевного, искренней веры и всестороннего воздержания, но и сокрушения, слез, смирения и сострадания: все в них полно надмения и гордости. В глубины Духа входить не имеют они сил: ибо нет в них света, который руководил бы их к тому и отверзал их ум к уразумению писаний, а других, когда они вещают о том, слушать неохочи они. Праведно потому и о них изрек Св. Апостол: «Душевный человек не принимает того, чтó от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно» (1 Кор. 2:14).» (Добротолюбие, Никита Стифат, Т.5, Вторая сотница естественных психологических глав об очищении ума)
«Ищущий уразуметь заповеди без исполнения заповедей, и чрез учение и чтение обрести то желающий, подобен человеку воображающему тень вместо истины. Ибо уразумение истины есть достояние тех, кои стали причастниками истины (вкусив ее жизнью); не причастные же истины, и не посвященные в нее, ища сего уразумения, почерпают его из объюродившей премудрости. Их Апостол назвал душевными, «Духа не имущими» (2 Кор. 2:14), хотя они величаются ведением истины.» (Преп. Григорий Синаит, Добротолюбие, Т. 5, Главы о заповедях и догматах, угрозах и обетованиях, еще же – о помыслах, страстях и добродетелях, и еще – о безмолвии и молитве)
«Душевность в человеке, не приявшем благодати или потерявшем ее, как облако какое стоит между лицом человека и Богом, пресекая общение между ними. Тот, кто порабощен преимущественно ей, душевный человек не принимает того, что от Духа Божия (1 Кор. 2:14). Преобладание души, ровно как и преобладание тела, есть отрицание жизни по духу. Святой Апостол Иаков, перечислив страсти, коим удовлетворяет и по которым действует человек, не приемлющий Духа Божия, с большею точностью, прибавляет: Это не есть мудрость, нисходящая свыше от Бога, но земная, душевная, бесовская (Иак. 3:15). Слова душевный, земной, не Божий, однозначны…
Где же дух у такого рода людей? В них же, но, состоя в подчинении душе и телу, он заморен и совсем почти не действует свойственным ему образом. Его присутствие в них можно узнавать, с одной стороны, по безграничности некоторых душевно-чувственных стремлений, не свойственных душе и плоти по их природе, с другой — по бывающим нередко состояниям сих людей, в коих они отрицаются от земли, наперекор требованиям души и плоти. В последнем случае дух покушается как бы войти в свои права. Мучения совести, боязнь Судьи-Бога, постоянная тоска, это суть его действия на душу, его стоны, отзывающиеся в сознании душевном. Так, в людях чувственных и душевных дух тлеет, как искра под пеплом. Возбуди его, или лучше, не мешай ему возбуждену быть Словом Божиим, проходящем до разделения души и духа (Евр. 4:12), и он явится во всей свой силе и власти.» (Св. Феофан Затворник, Начертание христианского нравоучения, б) Состояние составных частей человеческого естества, его существенных свойств и сил в истинном христианине и человеке-грешнике)
Душевное состояние человека с точки зрения парадигмы святоотеческой психологии – это то жертвенное состояние, которое отделяет падшее естество от сверхъестественного. Именно поэтому душевное состояние, как жертвенно благое (нравственное), составляет целый мир и отдельную плоскость душевного сознания и восприятия.
Особенностью этой плоскости жертвенности душевности, в которой также не можно заблудиться и потеряться, так и не придя к подлинной духовности, является душевная слепота и восприятие жизни через призму нравственности, а не духовности.
«Всякая добродетель рождает жертвенность. Совершенная добродетель рождает полное самоотречение. Высшая добродетель – любовь – рождает совершенное самоотречение.» (Св. Николай Сербский)
Полнота душевности определяется глубиной покаяния и смирения и пока этой полноты не достигнуто, человек пребывает в душевной фрустрации, думая что достиг духовности, но в действительности будучи от духовности ещё бесконечно далеко.
«Ибо бывает также, что человек в подвигах своих и в знании своем оставил телесность, но еще не достиг душевного уровня, который есть совершенное покаяние и совершенство страха Божия. Тогда с обеих сторон возникают в нем помыслы.» (Преп. Исаак Сирин, О божественных тайнах и о духовной жизни, Беседа 20, 17)
* * *
