«Три состояния жизни признал разум: плотское, душевное и духовное. Каждое из них имеет свой собственный строй жизни, отличный сам по себе и другим неподобный.» (Добротолюбие, Никита Стифат, Добротолюбие, Т. 5, Вторая сотница естественных психологических глав об очищении ума)
Ключевым принципом парадигмы святоотеческой православной психологии, можно считать принцип тримерии природы человека – тело-душа-дух и вытекающий из этого принцип трёх качественных (агрегатных) состояний человека, которые у святых отцов определены, как состояние телесное, состояние душевное и состояние духовное.
«Святые отцы различают три степени жизни, в которых может по временам вращаться один и тот же человек. Одна – жизнь плотская, называется жизнию нижеестественною, и даже противоестественною; другая – жизнь добродетельная, по требованиям совести, возможная даже и вне благодати: она называется естественною; третья – жизнь благодатная, зачинающаяся, зреющая и разнообразно проявляющаяся действием лишь благодати Божией: она называется вышеестественною и возможна только в истинном христианстве, составляя его отличительную черту.» (Свят. Феофан Затворник, Толкование на 2-е послание к коринфянам)
Качественное различие данных трёх состояний человеческого естества (в частности душевного и духовного), выражающееся в различном образе мышления и мировосприятия, очень точно отражено соответствующей цитатой Апостола Павла:
«Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всем» (1 Кор. 2:14–15).
Преподобный Максим Исповедник для отражения различий между телесным, душевным и духовным состояниями очень образно применяет метафору разных «земель», которые символизируют не что иное, как различные когнитивные уровни мышления («поля» сознания). Телесный уровень, как наиболее страстный, он соотносит с землёй Халдейской. Душевный уровень, как промежуточный, он соотносит с землёй Месопотамской, а духовный уровень, как высший, он отождествляет с землёй благой, которой не даёт конкретного наименования, кроме земли обетования.
«Кто исполняет еще страстные вожделения плоти, тот живет в земле халдейской, как служитель и делатель идолов [телесное]. Когда же, рассудив здраво, придет он несколько в познание подобающего ему по естеству образа жизни (и возымеет к нему сочувствие); тогда, оставив землю Халдейскую, идет в Харран Месопотамский (Быт. 11, 28-31), – т.е. в состояние, сопредельное добродетели и греху, не чистое еще от чувственной прелести [душевное]. А когда он пройдет за пределы этого среднего чувственного разумения добра; тогда вступает в землю благую, т.е. в состояние, свободное от всякого греха и неведения, которое не ложный Бог показывает и дать обещает, как награду добродетели, любящим Его [духовное].» (Преп. Максим Исповедник, Умозрительные и деятельные главы, выбранные из семисот глав Греческого Добротолюбия, 41)
«Земля Халдейская есть страстная жизнь, в которой устрояют идолов греховных и поклоняются им. Месопотамия есть образ жизни, то на одну то на другую из противоположных сторон склоняющийся. А земля обетования есть состояние (духа) исполненное всяких благ (духовных). Всякий подобно древнему Израилю нерадящий о сем благонастроении, опять ниспадает в рабство страстей, и лишается дарованной свободы.» (Преп. Максим Исповедник, Умозрительные и деятельные главы, выбранные из семисот глав Греческого Добротолюбия, 50)
«Есть три мысленные способа, по коим ведение восходит и нисходит. Способы сии суть: тело, душа, дух» (Преп. Исаак Сирин, Слова подвижнические, 42)
«Вот три способа ведения, с которыми сопряжено все течение человека в теле, в душе, в духе. С того времени как начинает человек отличать зло от добра, и пока не изыдет он из мира сего, ведение души его пребывает в сих трех мерах.
И полноту всякой неправды и нечестия, и полноту правды, и то, чтобы коснуться глубины всех тайн духа, производит единое ведение в сказанных трех мерах, и в нем заключено всякое движение ума, когда восходит или нисходит он в добре, или в зле, или в среднем между добром и злом. Сии же меры у отцов называются: естественное, противоестественное и сверхъестественное.
И это суть три направления, по которым возводится и низводится памятование разумной души, когда, по сказанному, или по естеству делает кто правду, или превыше естества восхищается ее памятованием, в созерцании Бога вне естества, или исходит пасти свиней, как расточивший богатство своей рассудительности, который работал со множеством демонов.» (Преп. Исаак Сирин, Слова подвижнические, Слово 28 )
У некоторых святых отцов и в частности Каллиста и Игнатия Ксанфоппулов встречается разделение не на три состояния (телесное, душевное и духовное), а на четыре (телесное, телесно-душевное, душевное и духовное):
«Кто плотски и противоестественно живет и действует, тот совсем потерял свою рассудительность; а кто, отклоняясь от зла, положил начало творить благое, как написано: уклонися от зла и сотвори благо (Пс. 33, 15), тот, как только еще вводимый в область добра и ухо приклоняющий к учению, приникает мало некако к некоему чувству рассудительности, свойственной новоначальному. Кто же по естеству и душевно, т.е. смысленно и разумно живет и действует, – почему называется и средним, тот, по своей мере, и видит и обсуждает и то, что его касается, и то, что касается подобных ему. Кто наконец выше естества и духовно живет, тот, как прошедший за предел страстного, новоначального и среднего. и благодатью Христовою достигший совершенства, т.е. всущественного просвещения, и совершеннейшей рассудительности, видит себя самого и обсуждает наияснейше, а также и всех видит и обсуждает определительно верно, сам не будучи ни от кого видим и обсуждаем верно, хотя у всех на виду находится, как говорит Апостол:духовный возстязует убо вся. а сам той ни от единого восстязуется (1 Кор. 2, 15).» (Добротолюбие, 5 Т, Каллист и Игнатий Ксанфоппулы, 41. О всеобъемлющей и совершеннейшей разсудительности)
Говоря о трёх состояниях человеческого естества, следует различать три этапа обретения духовного совершенства (новоначалие, середину, совершенство), которые относятся не ко всем, а только ставшим на путь спасения:
«Три чина, в которых человек преуспевает: чин новоначальных, чин средний и чин совершенных». (Исаак Сирин, Слова подвижнические, Слово 66 )
В данном случае также подразумевается не три, а четыре состояния человеческого естества, поскольку новоначалие предполагает более телесно-душевный уровень, как обращённый, нежели телесный, как страстный и не обращённый.
Тем не менее, большинство отцов берут за основу классическую схему, в которой отражены три качественно отличных состояния, которые могут именоваться не только телесным, душевным и духовным или противоестественным, естественным и сверхъестественным, но и в состоянии по падении (противоестественном), по сотворении (естественном) и по искуплении (сверхъестественном).
Данный принцип трёх состояний и уровней восхождения отражён на следующей схеме:
- телесное состояние (страстная доминанта) — потребительское эго мышление и мировоззрение (ветхий человек),
- телесно-душевное состояние (умеренно-страстная доминанта) — рациональное эго мышление и мировоззрение,
- душевное состояние (равновесие 50% на 50%) — нравственно-ориентированное мышление и мировоззрение,
- душевно-духовное состояние (умеренно-добродетельная доминанта) — жертвенное мышление и мировоззрение,
- духовное состояние (добродетельная доминанта) — духовное мышление и мировоззрение (новый человек).
«Видите, сколько у нас сторон или, лучше, степеней жизни! Есть сторона и степень жизни духовная, есть духовно-душевная, есть собственно душевная, есть душевно-телесная (кажется, я не оттенил ее как следует — сюда принадлежат наблюдения с воображением и памятью, желания из потребностей тела и чувства телесных состояний и впечатлений), есть телесная. Пять ярусов, но лицо человека одно, и это одно лицо живет то тою, то другою, то третьею жизнью и, судя по тому, какою жизнью живет, получает особый характер, отражающийся и в его воззрениях, и в его правилах, и в его чувствах, то есть оно бывает или духовным — с духовными воззрениями, правилами и чувствами, или душевным — с душевными понятиями, правилами и чувствами, или плотским — с плотскими мыслями, делами и чувствами.(Серединных состояний – душевно-духовного и душевно-телесного – не беру в счет, чтоб не дробиться слишком.)
Не то сие означает, чтоб, когда человек бывает духовен, душевность и телесность не имели уже в нем места, – но то, что тогда духовность у него бывает господствующей, подчиняя себе и проникая собою душевность и телесность; равно не то, чтоб, когда человек бывает душевен, его духовность и телесность не существовали более, –но то, что тогда душевность бывает господствующей, всем заправляет и всему дает свой тон и самую духовность облекает покровом душевности; также не то, чтоб, когда человек бывает плотян, его духовность и душевность исчезли, – но то, что тогда все у него оплотеняется и духовность и душевность плотяны бывают, подчинены плоти и ею попраны и в рабстве у нее содержимы.» (Св. Феофан Затворник, Что есть духовная жизнь и как на неё настроиться, 12, С. 43)
Таким образом, принцип духовной Лествицы, связанный с поступательным переходом от страстного состояния к безстрастному, основан на последовательном изменении в душе соотношения страстей и добродетелей, который можно попытаться отразить в виде схемы:
Из данной схемы видно, что принцип изменения соотношения страстей и добродетелей имеет три базовых типа доминант (по Ухтомскому):
- абсолютная доминанта страстного начала (телесное состояние)
- равновесие (душевное состояние) — 50% на 50%
- абсолютная доминанта добродетельного начала (духовное состояние)
«Всякий человек доходит иногда рассудком и знает, что ни с чем несообразно дело, какое желательно ему сделать, однако же, поелику имеет к тому любовь и не отрекается от любви, то уступает над собою победу. Сперва внутри сердца его бывают брань, борение, и равновесие, и склонение, и перевес то любви к Богу, то любви к миру.» (Преп. Макарий Египетский, Духовные беседы, Беседа 5, 8)
«Так как на какой бы степени ни находился человек, другие стороны его жизни остаются присущими в нем, то ни на одной степени он не бывает закабален так, чтобы уж и высвободиться не мог из сей кабалы, но всегда имеет возможность переходить с одной степени на другую, ослабив одну сторону своей жизни и усилив другую. Так и духовный человек может ниспасть в душевность и телесность, и плотяный – подняться до духовности, когда тот возлюбит душевное и плотское, а этот взыщет духовного. Человек всегда свободен. Свобода дана ему вместе с самосознанием и вместе с ним составляет существо духа и норму человечности. Погасите самосознание и свободу – вы погасите дух, и человек стал не человек.
Но утверждая, что человек имеет свободу двигаться вверх и вниз по степеням жизни своей, я не утверждаю вместе с сим, что ему одинаково легко и удобно двигаться, сверху ли вниз идет он или снизу вверх, или что эти движения могут совершаться в нем так же быстро и часто, как переходы из одной комнаты в другую, бывающие по нескольку раз в день. Я хотел этим только сказать, что человек, себя сознающий и свободный, есть виновник своего состояния внутреннего и что если он, попав в такое состояние, которое одобрить нельзя, остается в нем, то сам виноват в том и ответен пред Богом и людьми.
Что касается до душевности и телесности, то они сами по себе, как замечено уже, безгрешны, как естественные нам; но человек, сформировавшийся по душевности или, еще хуже, по плотяности, не безгрешен. Он виновен в том, что дал в себе господство тому, что не предназначено к господству и должно занимать подчиненное положение. И выходит, что, хотя душевность естественна, быть душевным человеку неестественно; так же и плотяность естественна, но быть плотяным человеку неестественно. Погрешность здесь в исключительном преобладании того, что должно стоять в подчинении. Но когда у кого господствует духовность, тогда, хоть это будет его исключительным характером и настроением, он не погрешает, во-первых, потому, что духовность есть норма человеческой жизни и что, следовательно, бывая духовным, он есть настоящий человек, между тем как душевный и плотяный человек не есть настоящий человек; а во-вторых, потому, что, как ни будь кто духовен, он не может не давать должного душевности и плотяности, только держит их не жирно и в подчинении духу. Пусть не широка у него душевность (в научных познаниях, искусствах и делах прочих) и крепко стеснена плотяность – все он настоящий, полный человек. А душевный (многознающий, искусник, делец), а тем паче плотяный, – не есть настоящий человек, как бы красным не являлся он вовне. Он – безголов. Отсюда простой человек, Бога боящийся, выше многообразованного и элегантного, но не имеющего в целях своих и стремлениях угождения Богу.» (Св. Феофан Затворник, Что есть духовная жизнь и как на неё настроиться, Выводы из сказанного о трёх сторонах человеческой жизни, С. 50-52)
