В гости к батюшке Серафиму

Актив Школы православной психологии 2012 г.

Случай, о котором  пойдёт речь, имел  место в  июне 2013 г., когда на  площадях Дома православной   книги  по  адресу ул. Берестянская 17  размещались  Клуб  и Школа  православной  психологии, созданные в  2012 г.  в  рамках республиканской  духовно-просветительской   программы «Семья-Единение-Отечество», которой  руководил  исполнительный  директор Издательства белорусского Экзархата В.В. Грозов. 

Правое  крыло Дома  православной  книги (ДПК)  представляло собой  несколько  оборудованных  помещений, предназначенных  для  духовно-просветительских  мероприятий  программы  и фонда, включая  малый   актовый  зал на 40 посадочных  мест, конференц  зал  с  круглым  столом на 25  мест, санитарный  узел и  комнату  администратора.  

Данные  площади идеально подходили  для  всех  мероприятий  программы  и фонда  “Семья-Единине-Отечество”, а  также  работы Клуба  и Школы  православной  психологии, поскольку позволяли проводить и заседания Клуба  и семинары для интересующихся православной  психологией, а  их  было не   мало. 

Семинар по паллиативной психологии для сестёр милосердия в Школе православной психологии

После  года  работы  Клуба  и Школы  был  сформирован  актив из числа опытных специалистов-практиков, работающих  в  христианской  парадигме, и с целью  максимальной загрузки  имеющихся площадей, включая  и площади левого крыла магазина, В.В. Грозовым  было принято решение о создании  в  рамках  Школы  православной  психологии  первой в республике службы  кризисной  православно-психологической помощи по  аналогу  Центра кризисной  помощи в  Москве  при  Патриаршем  Подворье   под руководством М.И. Хасьминского.

В итоге, уже с  мая  месяца 2013 г. на  площадях ДПК в  постоянном  режиме трудились  3  воцерковлённых  специалиста –  К.В. Яцкевич, С.А. Куницкая и Р.В. Петрунникова.  В соответствии  со  специализацией К.В. Яцкевич, как имеющий  опыт хосписной  работы,  работал с  кризисными  и острыми ситуациями, требующими безотлагательной помощи, С.А. Куницкая, как медик в  прошлом, работала  преимущественно с психосоматозами  и психическими  травмами, а  Р.В. Петрунникова, ведущая семейный  курс «Территория двое», специализировалась на семейных проблемах.  Таким  образом работа была   поставлена на  не   плохую профессиональную  основу  и от клиентов, направляемых в  центр  священниками, сотрудничавшими с  центром, не  было отбоя. 

Из священников  БПЦ  со Школой наиболее тесно сотрудничали отец Александр Веремейчик – ведущий «Школы православной   семьи», отец Дмитрий Гриценко – руководитель Центра защиты материнства и семейных ценностей БПЦ и отец Алексей Климов – куратор фестиваля  в  защиту  жизни и семьи «Лодошка».  В качестве консультанта   по наиболее сложным  вопросам  богословского характера  со Школой  сотрудничал митрофорный протоиерей, доктор богословия, профессор духовной академии, заведующий кафедрой богословия и истории Церкви «Института теологии имени святых Мефодия и Кирилла» Белорусского государственного университета  Владимир Башкиров.

Заседание Школы православной семьи под руководством отца А. Веремейчика

Сотрудничество со  священством было как  воздух  необходимо кризисной   службе, поскольку это была  лучшая  форма  духовной   супервизии и духовного окормления  практикующих  специалистов, которые один на  один  сталкивались с  серьёзными  кризисными  проблемами, многие  из которых имели душевно-духовную окраску  и специфику. По  договорённости со  священниками для   персонала магазина  и сотрудников кризисной  службы, кроме регулярного причастия и исповеди, один раз в  год проводилось и таинство елеоосвящения.

В общем работа кризисной службы, функционировавшей изначально на  волонтёрской  основе  через  пожертвования  в скарбонку и без каких-либо расценок, приобрела  профессиональный  характер и перед  активом  Школы  встала   проблема легацизации  деятельности и  определения  статуса службы.  Связано это было с  тем, что требовалось  расширение  штата   специалистов, поскольку  трёх  кризисных  православных  психологов, принимавших  в  день не  более  3-х  человек, было уже  недостаточно для удовлетворения возрастающих запросов на  православно-психологическую  помощь.

В процессе  работы были задействованы практически  все  свободные   площади ДПК, включая  площади магазина и руководство Школы было озадачено тем, чтобы  не   создавать лишних  проблем персоналу магазина, поскольку многие клиенты приходили целыми  семьями и были вынуждены  ожидать  приёма на  территории магазина. С другой   стороны в  этом  был и свой   плюс, поскольку после   каждой  консультации, специалисты кризисной   службы рекомендовали клиентам приобретение в  магазине   соответствующей тематической  литературы, в  той   или   иной  мере  касающейся их  проблем.  Следует  сказать, что  литературы в  магазине было много, причём, для  раздела  Православная  психология был  выделен отдельный стеллаж на  котором в  числе   прочих  были книги  популярной  кризисной  серии «Компас для души» Михаила Хасьминского и Дмитрия Семеника. 

В общем работа  службы набирала обороты  и предвещала не  плохую  перспективу направлению православной  психологии  и учебному   курсу «Основы православной  психологии», который в  то время рассматривался в  Минском  духовном  училище в  качестве пробного факультатива для выпускников отделения катехизиса.

Именно в  это время и произошёл  случай, о котором далее  пойдёт  речь. На одну  из  консультаций  записалась молодая  девушка (25 лет),  сбивчиво  сообщив, что ей  нужна  помощь кризисного православного психолога.  О деталях запроса она  не   стала  распространяться, сообщив, что придёт не  одна и на  месте  изложит суть проблемы.

*  *  *

В назначенное время, как  и было оговорено,  Людмила   пришла со  своим  отцом, который  буркнув, что она  Вам всё  расскажет,  спешно  удалился, оставив  её  со  мной  наедине в  малом конференц  зале.  Мы  сидели с  ней друг напротив  друга за  большим чёрным столом овальной  формы в  торце  которого на  стене  висела  икона Божьей Матери.

Здравствуйте, Вы  на приёме  у  православного психолога, – сказал я  как  обычно, и предложил  помолиться  перед началом  работы. Девушка  явно смутилась  такому   предложению и  смущённо  опустила  глаза. Мне сразу показалось довольно странным, что она постоянно прятала глаза и бросала на  меня  короткий  взгляд  как бы  исподлобья.

Давайте прочитаем Отче  Наш,  Людмила, –  сказал  я  и уже  собрался  начать, но увидев, что девушка суетливо полезла в  сумочку, остановился.  Достав из сумочки маленький  образ  Спасителя  на  календарике, девушка  наконец встала из-за  стола  по-прежнему не  поднимая  на   меня  глаз. Мы прочитали  Отче  Наш, точнее  прочитал  молитву  я, а  она только стояла молча потупив взор  не то на  пол, не  то на свой  образок.

В чём Ваша  проблема, расскажите  мне, – почти автоматически произнёс я.

Не поднимая  глаз, девушка глубоко  вздохнула  и начала очень  сбивчиво и заикаясь пытаться говорить что-то несвязное  и сумбурное. Так  и  не  закончив мысли, она  остановилась  и заплакала. 

Успокойтесь, успокойтесь, – сказал я, пытаясь не  довести дело до аффекта и чувствуя, что она  вот-вот потеряет  самоконтроль. Что Вас беспокоит, Люда ?  –  ещё  раз  повторил  я  свой вопрос.

– Он меня…  …он  меня  мучает и  очень пугает, – наконец навзрыд ответила девушка.  Я  не  знаю уже, что мне с этим делать –  по  слогам добавила  она и  достала  из  сумочки бутылочку не  то  с  водой, не  то с  маслом.

Кто Вас пугает и мучает, Люда ? – переспросил  я.

– Он..

Кто он скажите ?

– Я не знаю кто он. Он – чудовище, которое  приходит  ко мне  каждый  день  и  каждую ночь и  пугает  меня  до смерти –  уже  более чётко произнесла Людмила.

А как он выглядит ? Вы  могли бы  его описать ?

Не поднимая  глаз, Людмила суетливо  открыла бутылочку с  освящённым маслом, как   позднее оказалось,  и вдохнув  запаха  ладана, который  тут же  разнёсся  по  залу, начала сбивчиво говорить.

– Он ужасный, весь  такой  серо-зелёный, ну я  не  знаю, мохнатый  что ли и в  то же время, с рыбьей чешуёй  и огромной  клыкастой  пастью из  которой  что-то всё   время сочится и капает.  Он приходит ко мне почти каждую ночь, садится  на кровать и начинает меня  щупать везде и нагло смеяться.  Я физически  чувствую  его прикосновение  и  мне становится  очень  очень  страшно, а мои родители его  не  замечают и  говорят, что у  меня ши-за-фре-ния, – сказала Людмила, произнеся  последнее  слово по слогам  и снова заплакала.

Несколько опешив от такого оборота событий, я  решил  сменить  тему  и  задал Людмиле несколько отвлечённый  вопрос.

А с  чего они  взяли, что у  Вас шизофрения ?  Это  как-то  зафиксировано и подтверждено? Ну,  Вас кто-то  обследовал  или  Вы  где-то  стоите  на  учёте ?

– Нет, не стою. Это всё  мой дядя, он  говорит что у меня  шизофрения  и  мне  нужно срочно на Бехтерева, а  я  туда  не  хочу.    

А почему дядя  решает это за Вас и за  Ваших родителей ?

Людмила  немного расслабилась  и уже  более спокойно ответила –  потому что он очень влиятельный  человек  и  крупный  бизнесмен  и  всех  подавляет своим мнением. Я ему  и родителям много раз уже  говорила, что со  мной творится, а  он  одно и то же мне  – это шизофрения  и тебя  нужно срочно лечить, я  готов  оплатить твоё  лечение.  А мне  не  нужно в  психушку, мне Христос  только помогает  и  больше  ничто.

Людмила  опять заплакала и  полезла в  сумочку за маслом.

А как Христос  Вам помогает, Людмила ? – задал  я  ей  вопрос.

– Мне с  ним  легче  и   его боится чудовище.

Поэтому  Вы и носите  с  собой, Людмила  Его Образ  и маслице ?

– Да, это мне дал батюшка в  монастыре  в Лядах, после  отчитки. Мы к  нему три раза уже ездили, но пока  не   помогло. Раньше чудовище только  по ночам ко  мне приходило, чтобы  пугать до смерти,  а  теперь  уже  и днём  начало появляться. Я его появление   по запаху определяю, перед  тем  как появиться, возникает такой  едкий запах и потом он появляется как тень.

А как он проявляет  себя днём ?

– Ну, мешает мне говорить  и думать. Своё  всё   время  навязывает и приказывает, а   иногда даже говорит за  меня  то, чего я  не  хочу совсем.  Поэтому  дядя  и думает, что у  меня  начинается  шизофрения и родителей  на это настроил, а   что я  могу им  противопоставить ?  Ничего.  После  этих  слов, Людмила  замолчала  и опустила  голову.

А какие у  Вас отношения с  родителями, Людмила, если дядя  за них  и  за  Вас решает  этот вопрос ?

– Плохие отношения. Я  росла  почти  как беспризорница, поскольку дома  всё   время  была  ругань и выяснение  денежных  отношений, а  я   уходила в  компанию к друзьям и мы  тусили до самой  ночи, а  приходила  домой только ночевать.  Родители это понимали и только  откупались деньгами и  дорогими  подарками.

Да уж,  не  в  очень  семейном  духе  Вы росли.  А с чем Вы  можете  связать появление  этого «беса»  в  Вашей  жизни, Людмила ?  Ведь с  точки зрения христианской  психологии – это бестелесная  сущность, т.е. иная  форма бытия, тот же  «бес» или  «демон» ?  Для  его появления в  жизни той   или  иной  личности, точнее  души, нужны  соответствующие  условия и предпосылки  духовно-нравственного  характера. Проще  говоря, нужно основательно очернить душу, чтобы  притянуть  такую  сущность.  Как Вы думаете, почему  он  пришёл именно к  Вам и  стал  Вашим мучителем ?

– Я этого не  знаю. Ну, увлекалась я  в молодости  всякой тяжёлой  музыкой, металлом, нью грэнжем, трэшем, готикой  и т.д.  но это было раньше.  Теперь уже я  её не   слушаю. Ну, курила  в  компании  несколько раз травку,  ну,  выпивали  с  ребятами, ну и  всё  прочее, что потом  бывает…

Людмила  рассказала  ещё   много подробностей  из своей  личной  жизни и  в  первый  раз за  всё  время  нашего разговора  подняла  глаза  и виновато произнесла – я всё  это  уже оставила,  как он  ко  мне пришёл  и  теперь хочу к Богу.  Поэтому я  попросила отца, чтобы он не  вёз меня  сразу  на Бехтерева, как  хотел  дядя, а  нашёл психолога  и желательно православного. Я  хочу  научиться молитве. Мне  батюшка  сказал, что если я  научусь молиться, он  не овладеет  моей душой.

Это правда, как   вы думаете, Константин Владимирович ?

В этот момент раздался стук в  дверь и в  комнату  вошёл отец Людмилы, ожидавший  в  другом  зале,  со  словами:

– Ну  Вы там скоро планируете  закругляться, а  то нам  нужно успеть ещё  на консультацию на Бехтерева ?

Мне пришлось вежливо попросить его закрыть дверь, чтобы завершить консультацию и вернуться к  вопросу Людмилы.

Так Вы хотите научиться молиться ?  – повторил я вопрос.

В ответ была   тишина, а   через несколько  секунд в  воздухе внезапно появился  едкий сернистый  запах и Людмила, подняв  глаза, совершенно несвойственным  для  девушки  низким  мужским голосом издала  громовое – ха – ха – ха… 

В этот момент наши взгляды встретились и я с  ужасом увидел в  глазах  Людмилы совершенно чужой, наглый и надменный  взгляд, который не  принадлежал девушке с  которой  я  вёл на  протяжении 45 минут  беседу, а  принадлежал  кому-то ещё, причём, совершенно  чужому.  Как только я это осознал, волосы на  шее и голове у  меня встали дыбом, точно от физического прикосновения  и я  ощутил удар, который   можно сравнить с  ударом  током напряжением не менее 220 вольт. При этом   что-то  невидимое, но ужасно холодное  и скользкое  сдавило мне  шею  до состояния   удушья.  В глазах всё поплыло и я почувствовал, что теряю  сознание  и  падаю от этого удара вместе со стулом назад. В последний момент  перед  падением мне  каким-то чудом удалось перевести взгляд на икону Божьей Матери, висевшую в  торце стола  и громко выкрикнуть:

Вслух  читаем Отче  Наш !

После этих  слов это что-то холодное и невидимое,  подобно  выброшенному электрическому  щупальцу, втянулось назад в Людмилу и мне   удалось  сохранить равновесие.  Закрыв  лицо  руками, Людмила со  слезами опустила  голову  на   стол  и  не   поднимая  её  проговорила  –  это он, это всё он…

Я знаю, –  ответил  я, стараясь  сохранять спокойствие, – успокойся,  а  теперь читаем молитву. На  мой  громкий крик прибежал отец Людмилы, интересуясь тем,  что у  нас  произошло ?

Всё  нормально, –  ответил я, пытаясь  демонстрировать спокойствие, мы   просто закончили консультацию и по традиции  завершаем её молитвой. 

– А, понятно, – сказал отец, –  а  то я   подумал, что у  Вас что-то случилось, раз  Вы так закричали.

Мы  втроём прочитали вслух Отче Наш  и  на  последок  я  настоятельно порекомендовал отцу  Людмилы  не  ехать на  консультацию на  Бехтерева  в  силу того, что она и так   сильно выложилась и дополнительная  нагрузка  может  быть чревата  срывом.

Людмила опять  подняла  глаза, на  этот раз  свои глаза в  которых  были те   самые робость, неуверенность и отчаяние болящей и ищущей души, которая  дошла  до самого  дна  своего падения и, ухватившись  за  Образ  Христа, интуитивно  ищет выхода к  свету Истины, и  очень  тихо промолвила –  спасибо.

От этого спасибо у   меня  от самого сердца и по  всему  телу пробежала волна неизъяснимой теплоты.

Богу  спасибо! –  ответил я, как  обычно напомнив, что скарбонка для пожертвований  находится возле  выхода.  Меня  в  этот момент даже  не   интересовало, будет  туда   что-то опущено или нет. Я чётко понимал  в  тот   миг только одно, что   нахожусь в  пограничном  состоянии и близок к  потере сознания после прямого контакта с  демоном.

*   *   *

К моему великому счастью в  тот день было очередное  занятие «Школы православной   семьи», которую  вел отец Александр Веремейчик и через 20  минут, пока  администратор  центра  Светлана Анатольевна отпаивала меня чаем со своим  безумно вкусным домашним  вареньем, пришел батюшка, причём, не  один, а с  отцом  Алексеем  Климовым и  они вдвоём устроили  мне прекрасную  духовную  супервизию  и  агапу, приведя  меня  отчасти в  чувство. 

В конце  дня ко  мне ещё  раз  подошла Светлана Анатольевна Куницкая  и внимательно просканировав  меня от макушки  до  пят  сказала, – да, не  важно ты   выглядишь, Константин, иди ка,  брат,  домой  и полечись  и  воздержись от консультирования в  ближайшие  дни.  Мы с  Раисой и без  тебя справимся.

*   *   *

На  следующий  день из Издательства Белорусского Экзархата шла  машина в Жабинковский мужской  монастырь и руководитель Издательства  В.В. Грозов  по  «случаю»  предложил  мне съездить вместе с  группой  в  монастырь  к батюшке Серафиму  – известному  своими  отчитками  и исцелениями, поскольку в   машине  было одно свободное  место, а визит был  званным и батюшка  нас  ждал. 

Об отце Серафиме в  среде  верующих ходило много слухов  и легенд.  Утверждали, что он обладает  реальным  даром исцеления и изгнания бесов. О нём  рассказывали невероятные истории, например, о том, что после его отчиток  и  исповеди бесплодные женщины беременели, исцелялись тяжкие недуги,  находились пропавшие люди, бросали пить алкоголики и т.д.  Говорили  о том, что  в знак благодарности исцеленные люди оставляли  в  храме  серебряные и золотые украшения в  таком  количестве, что  для  них не  было даже  места и  под ликом Державной иконы Божией Матери  в  храме  была  пластина с выгравированным глазом. Ее привезла женщина, внучке которой удалось спасти зрение благодаря молитвам отца Серафима, а  глаз выгравировал известный художник-эмальер Николай Кузьмич, восстановивший  Крест Евфросиньи Полоцкой.

 Дорога до Хмелевского Спасо-Преображенского мужского монастыря  при Спасо-Преображенской церкви агрогородка Хмелево Жабинковского района прошла  на  редкость быстро и почти незаметно, а  ведь это 20 км от Бреста  и практически  граница Беларуси. По прибытии в  пустынь  мы  обнаружили возле  монастыря такое множество машин, что место  для  парковки  пришлось  искать на  краю  леса почти в  полукилометре от обители.  Монах, встретивший  нас, предложил подождать окончания  службы и познакомиться с  обителью и все   мы  разбрелись по  её  территории. 

Обитель располагалась  прямо  в  лесу  и  помещение  храма  было  буквально  вписано  между  вековых  сосен. Батюшку  Серафима, как  всегда, ожидала большая  толпа  страждущих, среди  которых  были люди самого разного уровня  и социального статуса –  от болящих и социально неблагополучных  до уважаемых людей. Все с  нетерпением  ждали выхода  батюшки после  службы к  людям с  особой   миссией т.н. избирательного назидания и поучения. Как нам сказали,  это была давняя  традиция  монастыря,  суть которой   состояла в  том, что батюшка  Серафим после   службы по  только  ему  одному ведомым  критериям выбирал страждущего, подходил к  нему и не  выслушивая  о проблемах, сразу  же  по наитию говорил  тому  о его проблемах, давая  духовные  советы  и  наставления.  За  этот дар чтения  мыслей  и запроса  страждущего  без  вопрошания  многие  считали батюшку  Серафима ни много, ни мало, а беларуским  старцем.

Ждать окончания   службы  нам  пришлось  около получаса  и ещё  столько  же    времени общения  батюшки со  страждущими. В числе их  запомнилось окровавленное лицо механизатора местного совхоза, страдавшего  запойностью, которого близкие держали буквально под  руки. Видимо не  удержав его, тот упал  в  ожидании,  разбив   себе нос, поэтому   алая  кровь  буквально капала  на  новую и накрахмаленную рубашку и брюки, усиливая нелепость ситуации.

Батюшка не  обошёл его стороной и задержавшись  на  несколько минут, что-то выговорил  строго, а  затем,   подойдя ближе  шепнул  ему  что-то  в  самое  ухо, после   чего у  того рекой  полились  слёзы и державшие  его  мужчина  и  крепкая женщина, по  всей  видимости жена, едва не   выпустили  того из  рук, в  желании  пасть  ниц  перед  священником.

Дошла  очередь и до нас. Батюшка  принимал  нас во  дворике своей  избушки рядом с  монастырём, вход  куда строго ограничен. Первой, с  кем  начал говорить батюшка,  была  высокопоставленная  сотрудница министерства  юстиции, специально  приехавшая  для  совета. Далее  батюшка давал назидания  и наставления  руководителю  проектного  отдела  программы  «Семья-Единение-Отечество» А.Ф. Чернавскому, который  приехал вместе с  сыном, а третьим  был Ваш  покорный  слуга.

Улыбнувшись, батюшка  сказал  – ну   что, с  рогатым в  первый  раз повстречался ?

От этих  слов я  опешил и в  растерянности только  промямлил – да, батюшка.

Я  вижу  ты  вроде  не  священник,  а чем занимаешься-то по  жизни ? –  был  следующий  его вопрос.

Я работаю в  редакции журнала  «Медицина»  и  одновременно  руковожу  Школой   православной  психологии при  Доме православной  книги  в  Минске. 

– Православной  психологии, говоришь ? – переспросил  батюшка. А что уже  есть и  такая ?

Да, есть, батюшка – уже  более  уверенно ответил  я. У нас  при программе «Семья-Единение-Отечество» создана  первая  в   Минске  Школа православной  психологии и  я  один  из консультантов. Работаем  с  нуждающимися  пока как волонтёры  от фонда  и программы  В.В. Грозова  по  принципу пожертвования.  Страждущих  к  нам  очень  часто  направляют сами  священнослужители.  Вот на  днях на  консультации у  меня   произошёл такой  слу…

На этом слове батюшка меня остановил  и с  улыбкой  сказал – да, вижу, вижу, как  он тебя отделал. 

Ты  с  ним  только  первый  раз в  жизни столкнулся  и то  по  промыслу, а   я  с  ним  поди  каждый день  встречаюсь и должен не  терять бдительности ни на минуту.  Он коварен и  чтобы  ему  противостоять  нужно  постоянно находиться  в  трезвении.  А знаешь, что является  от него лучшей  защитой ?

Нет, не  знаю, – честно ответил  я, понимая, что это  сугубо практическое знание  и никакая  теория  и образованность  тут не  поможет  дать правильный  ответ.

Лучшая  защита  от него –  это  смирение  и бесстрастие –  ответил  батюшка Серафим. Это я  тебе скажу из  своего  личного опыта, а   мне  он не  раз пытался устраивать козни и пытается.  Однажды пришли как-то две  прихожанки из  наших  местных, хотели  личной аудиенции  и д-о-о-о-лго меня ожидали –  протяжно  сказал  батюшка.  Я сразу  и понял, что здесь  что-то не   чисто. Дождались  меня после службы  и говорят –  хотим  мол  по очень важному вопросу с  вами поговорить в укромном  месте.

Здесь у  меня  всё   укромно – отвечаю  я  им. А они  говорят –  нет, – давайте  отойдём в  сторонку, нам  там сподручнее и не  так  волнительно. Ну, давайте  отойдём,  – говорю  я, а  сам  уже  чую ложь и недоброе  намерение, как  мурашки  по  спине.  Ну, отошли мы, одна  и говорит –  вначале я, а  потом моя  подруга вам  поведает  свою историю. Подходит она  первой  ко мне, а  сама  вся   как на   иголках, а  вторая   в   сторону  отошла. Первая  и начинает  мне  что-то  говорить, а   я  вижу, что говорит  не  из сердца, а  из  головы, т.е. фантазирует и воображает, а  вторая тем  временем сзади тихонько так  подкрадывается.  Она-то не  знает, что я  её  спиной чувствую, как  глазами, ну  и садится  бесшумно  на   колени прямо за мной.  Тут  я  и понял, что первая должна  меня  будет толкнуть на  неё, а  я  упаду и  зашибусь головой  о плитку.  Что с  них потом  взять ?  Они обе  падут на  колени  и  скажут –  упал мол батюшка, удар с  ним  приключился  на  наших глазах. Чисто бесовская затея.

Так   вот смирение меня  спасло  в  той   ситуации. Как только первая ко  мне  подошла, я через  молитву сердца  вошёл  во  смирение и она  так  и  замерла  передо  мной с  открытым  ртом, ни слова  сказать, ни пошевелиться  не  может –  Господь не  даёт. Ведь в  смирении уже  не   человек действует, а  Господь через него, а  как  можно повредить Господа ? Никак.  Так  она, постояв с  минуту,  с  криком и убежала и та  вторая  за  ней  следом.  Больше  я  их  здесь  не   видел.

Была  у  меня  и другая история в  которой   меня  только смирение и выручило. Как-то после  службы заметил  я одного здоровяка в  толпе. Сразу   взгляд на  него так и упал, точно притянулся, и холодом  от него  повеяло. Он тут  же опустил глаза и отвернулся.  А потом  гляжу, – ожидает  меня на  дорожке возле  калитки в   избу. А я  один и никого из  братии и страждущих. Ну, думаю, Господи  помилуй, и иду.  Как я с  ним  поровнялся, вышел  он  ко  мне и двумя  руками меня схватил, как в  железные  тиски. Ручищи  огромные, глаза  горят,  а  сам  под два  метра ростом. Ну, думаю, сейчас дух из  меня вышибет.  Что делать ? 

А делать нечего, только  молиться. Я и  в  этот раз включил  смирение через  сердце и верзила  в  миг остолбенел,  а  затем  опустил  меня  медленно на  землю и с  ошарашенным  видом попятился  задом, точно рак.  Вот что делает смирение, дорогой мой  психолог, запомни это на  будущее.  В смирении человек неуязвим.

С этими  словами  батюшка вежливо откланялся  и уже  собирался было  уйти  в  свою  избушку, но, набравшись  смелости, я  попросил  его  о ещё  одной  просьбе – сфотографироваться с  нами  на  память, хотя  знал, что он  категорически  отказывается фотографироваться. 

После секундной  паузы со  словами  –  ну  что  мне  с  вами  поделать…  – батюшка дал  согласие  сфотографироваться.  

В гостях у отца Серафима (Петручика) – игумена Спасо-Преображенского Жабинковского мужского монастыря, 8 июня 2013 г.

Я  быстро  достал фотоаппарат и сделал  несколько фотографий, после   чего отец Серафим благословил нас на  обратный путь и удалился в  свою  избушку. 

Как прошла  обратная  дорога  я  даже  не  помнил, поскольку пришёл в  себя  уже в  Минске. Почти четыре  часа пролетели  как  одно мгновение.

К.В. Яцкевич  –  из истории Минской   Школы  православной  психологии .

Автор:admin

Добавить комментарий