Уважаемые участники конференции, в представляемом вашему вниманию докладе я попытаюсь кратко очертить святоотеческий метод постижения внутреннего мира человека и аргументировать его необходимость для психологической науки. На него стоит обратить внимание уже потому, что он «работает», и работает безотказно. Примечательно еще и то, что на протяжении уже 2 тысяч лет в учении о душе среди  святых Отцов в целом наблюдается единомыслие, тогда как в среде научной мы видим огромное разнообразие теорий и представлений практически по всем вопросам психологии. Это не может не наводить на мысль, что у первых истины больше, нежели у последних. Истина – это есть то, что есть на самом деле. А если ученые постоянно выдвигают все новые и новые гипотезы и яростно спорят друг с другом, то это лишний раз доказывает, что они истиной не обладают, а только гадают о ней.

Откуда такая слепота? Отчего человечество, вместе с везделезущей наукой и со всеми ее достижениями, оказывается не в состоянии сказать что-либо удобовразумительного о себе, тогда как кажется, что может быть ближе и понятней нас самих? Это недоумение невозможно объяснить иначе, как имеющейся в душе поврежденностью или, если выражаться языком церковным, ее греховностью. По единогласному утверждению святых подвижников Восточной Церкви, доводы, приводимые в различных психологических системах для оправдания скудости душезнания, должно обратить в обличение расстройства человеческой природы грехом, ибо человек в греховном состоянии не знает своей души и знать не может103. Напротив, только «совершенно очистившийся от страстей видит даже душу ближнего, хотя не самое существо ее, но в каком она находится устроении, и каковы ее расположения и чувствования». Оказывается знание о невещественной душе, подобно знанию о вещественном, напрямую зависит от зрения, которое свойственно не только телесному оку, но и так называемому оку душевному105. Как око телесное видит телесные предметы, так око душевное, будучи по природе своей невидимым и невещественным, способно видеть и созерцать невидимое и невещественное. Возможность зрения обуславливается присутствием зрительной силы, но если глаз поврежден,  то теряется как возможность зрения, так и познание через зрение. Если око души омрачается грехом, из-за которого теряется ее самопознание, то, следовательно, первым методом в создании психологической науки должен быть метод очищения от греха или метод подвижничества,  направленный на таковое очищение. Этим только и можно объяснить известное высказывание известного Святителя о том, что только подвижническая деятельность способна доставить самые подробные, основательные и глубокие познания в экспериментальной психологии.

С другой стороны, если глаз восстановил прежнее свое здравие и действенность зрения, то все равно он не сможет видеть желаемого, если не будет света. В темном месте при полном отсутствии света, здоровый глаз окажется недейственным и не сможет различить предметы. Благовестие возвещает нам, что Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы (1Ин. 1;5) и только та мудрость причастна истине, которая свыше (от Бога) нисходит, а мудрость земная, душевная (психологическая) очень часто бывает бесовской (Иак. 3;15) и в сущности не есть мудрость, но безумие (1Кор. 3;19), не способное познавать истину. Поэтому преподобный Макарий Великий уже в IV веке говорил, что мудрые земной мудростью ученые не могут постичь тонкости душевной и сказать о душе, что она такое по существу, только содействием Духа Святого приобретается точное знание о душе107. Но ведь душевный человек, не говоря уже о плотском, не принимает того, что от Духа Божия по причине невместимости для него вещаний Духа и даже не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно (1Кор. 2;14). Чтобы принять и разуметь то, что предлагает премудрость Божия, для этого надо душевному перестать быть душевным и перейти в состояние духовное, потому что только духовный может судить о всем (1Кор. 2;15). Послушаем по этому поводу объяснение духовного лица: «Духовный человек и свою область духовную востязует, ибо в ней пребывает, почему и знает ее, как знают обыкновенно дом, в котором живут; и душевную область востязует и обозревает, и понимает, ибо хотя он не в ней уже, но знает ее хорошо, потому что столько томился под игом ее, знает все извороты душевности». А чтобы стать духовным, надо опять же вступить на поприще подвижнической или христианской деятельности.

Отчего и «душезнания истинного, прочного, полного должно искать только у тех, кои живут истинно по христиански».  Итак, первый и основополагающий, на наш взгляд, метод истинной психологии есть аскетическая христианская жизнедеятельность.

Если же кому-нибудь покажется жестоким слово сие (Ин. 6;60), то можно предложить другой, более теоретический метод для построения истинной психологии. Это метод связан с предыдущим и из него логически вытекает. Определить его можно так: если кто хочет иметь истинные познания о душе, но при этом не желает проводить жизни подвижнической, то ему ничего не остается, как обратиться к тем, кто живет или жил по законам христианского аскетизма. У первых психологическую мудрость он может черпать непосредственно через вопрошание и общение, у вторых – через оставленные ими письмена, если таковые имеются. Это и есть то самое научное сообщество, к которому необходимо обращаться всякому психологу.

Но здесь имеются свои сложности. Как мы знаем, святые Отцы практически не занимались научной разработкой психологических проблем самих по себе, а значит их «попутные» психологические заметки разбросаны по всему безбрежному морю святоотеческой письменности. Не мало труда требуется, чтобы просто отыскать их и систематизировать, а чтобы уяснить их истинный смысл требуется еще знать и учитывать законы и правила Священной герменевтики. Согласно последней, необходимо как минимум владеть древними оригинальными языками или хотя бы хорошими переводами сочинений тех церковных писателей, которые оставили нам свои высказывания о душе и ее свойствах. Кроме того, нужно уметь устанавливать различия между буквальными и переносными смыслами этих высказываний и, учитывая, что многие понятия древних не совпадают с понятиями нашего времени, не навязывать им того, что они вовсе не имели в виду. Впрочем, опять же понять до конца глубину святоотеческих определений мы сможем лишь тогда, когда «приобщимся их духовному опыту и будем духовно подвизаться в том же, в чем подвизались и они, а не только схоластически, теоретически их изучать»113, ибо «душа видит истину Божию по силе жития».

Чтобы правильно понимать святых Отцов, надо приобщиться к их духу, ибо согласно психологическому закону подобное познается только подобным. Приобщиться же их духу значит приобщиться Духу Святому.

Без христианской подвижнической жизни этого, конечно же, сделать нельзя. Таким образом, мы приходим к общему выводу, что аскетизм – это единственно верный метод психологии.

В заключении необходимым представляется нам сказать еще, что аскетика для психологии не только ее источник, но и ее логическое завершение. Ибо задача психологии не просто дать те или иные интересные сведения о душе, а самим сообщением этих данных подвигнуть к работе над собой с целью нравственного совершенствования. Без этого психологическая наука становится ничем иным как прикрытием, видимостью которой прикрывается внутренняя нравственная беспечность не только от взора других, но и от своего собственного. Психологическая наука должна стать тем зеркалом, смотрясь в которое всякий сможет увидеть, что недостает его бессмертной душе и что нужно исправить для достижения в свойствах своей нравственной жизни возможно полного сходства с Богом как Первообразом Своим. Как знание анатомии и физиологии дает возможность освоить искусство врачевания, так и психологические знания призваны помочь освоению подвижнического искусства, цель которого не только правильно поставить диагноз болезни душевной, но и определить систему ее лечения. Психология должна заключать в себе аскетику, как почва семя. С одной стороны, как семя, содержащее в себе развитие и плод, вне почвы не может этого дать, так и аскетика как деятельность, вне психологии оказывается нежизнеспособной. С другой стороны, психология, будучи фундаментом для аскетики как почва для семени, без семени может оказаться источником душевных плевел, годных разве что для сожжения (Евр. 6;8).

Источники

• Святитель Феофан Затворник. Начертание христианского нравоучения. М., 1994. Т. 1. Ч. 1. С. 254; 256.
• Преп. Иоанн Синайский. Лествица. Сл. 26. § 96. С. 192. 105 Об оке души говорят многие святые Отцы, а некоторые даже поясняют, что у души, как и у тела, не одно око, а целых два. «У нас два душевных ока, как говорят отцы, подобно тому, как два же телесных ока» (св. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Сл. 82. С. 396)
• Святитель Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты. М., 1993. Т. 1. С. 478.
• Преподобный Макарий Египетский. Духовные беседы. М., 1994. С. 312.
• Святитель Феофан Затворник.Толкование на первое послание кКоринфянам. М., 1994. С. 116–117.
• О том, что христианство по природе своей аскетично, доказывается св. Феодором Поздеевским. См.: его книгу: Смысл христианского подвига. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1995.
• Св. Феофан Затворник. Начертание христианского нравоучения. Т. 1. Ч. 2. С. 256
• Св. Феофан Затворник. Начертание христианского нравоучения. Т. 1. Ч. 2. С. 257.
• ρμηνευτικ (от глагола ρμηνε) – искусство (ис)толкования.
• Киприан (Керн). Антропология св. Григория Паламы. М., 1996. С. 232–233.
• Св. Исаак Сирин. Слова подвижнические. М.: Правило веры. 1993. Сл. 30. С. 133.

Материалы  научной  конференции  «Психология воспитания  и  образования  современного человека:  диалог со  святоотеческой традицией».  

Скачать материалы конференции в  формате PDF >>>