«Горе нам, что не знаем душ своих и того, к какой жизни мы призваны, и эту жизнь немощи, это состояние живущих, эти скорби мира, пороки его и утешения считаем имеющими какую-то значительность.» (Преп. Исаак Сирин, Слова подвижнические, Слово 80)
Направление христианской психологии аскетики и умного делания, является относительно новым направлением, которое появилось только недавно, как альтернатива традиционному монашеству и подвижничеству в рамках официального церковного института, переживающего глубокий кризис.
Говоря другими словами, данное направление психологии является своего рода ответом духовно образованных и просвещённых в учении отцов людей и подвижников на усиливающийся в обществе процесс омирщения церкви и института монашества, который из духовного института внутреннего делания превращается в форму общинной трудотерапии и обслуживания интересов церковноначалия и церковного предпринимательства. О кризисе института монашества писал св. Игнаий Брянчанинов ещё в середине 19-го века.
«Важная примета кончины монашества – повсеместное оставление внутреннего делания и удовлетворение себя наружностию на показ. Весьма часто актерскою наружностию маскируется страшная безнравственность. Истинным монахам нет житья в монастырях от монахов актеров.» (Св. Игнатий Брянчанинов, Избранные письма, «Письма к монашествующим», п. 48)
В настоящее время ситуация в сфере монашества ещё более усугубилась. В данной связи направление психологии аскетики и умного делания является попыткой возвращения к утраченной аскетической традиции святоотеческой духовности и подвижничества на основе глубинного знания о душе, внутреннем человеке и практики внутреннего делания в виде исихии и умной молитвы.
Таким образом, психологию аскетики и умного делания можно считать психологией современного исихазма, подвижничества и умного делания в миру посредством глубинного духовно-аскетического знания о душе и соответствующих духовных практик умной молитвы, безмолвия и созерцания.
Чем вызвана необходимость наличия отдельной психологии аскетики и умного делания?
Эта необходимость вызвана, прежде всего, отсутствием в настоящее время духовных учителей и самого знания о высших ступенях духовного делания и подвизания по причине утраты самого института старчества и духоносных старцев.
По причине этой утраты анахорества (отшельничества) и самого института умного делания, многим подвижникам, монашествующим и выходящим на уровень схимы и веры совершенной, приходится на свой собственный риск практиковать те или иные духовные практики из арсенала отцов-подвижников, не имея при этом опытного руководства и описания самого процесса подвизания, а надеясь только на помощь Божью.
Данное обстоятельство, связанное с отсутствием духовного знания и методологии подвизания на этапе веры совершенной и породило стремление ряда подвижников, аскетов, монашествующих и практиков как бы заново актуализировать само направление исихии, умного делания и умной молитвы, но уже в современном понимании методологии и технологии процесса подвижничества и в том числе через призму христианской психологии и учения отцов о душе.
Таким образом, направление психологии аскетики и умного делания является отражением внутреннего запроса самого иночества, монашества и Церкви в высшей психологии аскетического подвизания, как христианской психологии умного делания и умной молитвы.
Данный запрос, возникший ещё в конце 90-х годов прошлого столетия, когда церковный институт после долгих лет прещения и гонений получил свободу и активно влился в перестройку и предпринимательство, получил ответ и удовлетворение в виде направления психологии умного делания.
Одним из ярких представителей этого направления можно считать Николая Михайловича Новикова – христианского подвижника, монаха и автора целой серии книг о подвизании в миру, умной молитве и умном делании, автора соответствующего проекта «Умное делание», который систематизировал древнее знание и учение отцов об умной молитве и изложил в современной адаптации и интерпретации.
И хотя сам Н.М. Новиков не создавал психологии аскетики и умного делания, а лишь актуализировал само направление подвизания и умногог делания, психология данного направления стала формироваться позднее, когда встала необходимость понимания и осмысления методологии умного делания через призму современного психологического знания.
Целый ряд специалистов, представляющих данное направление, в лице философов, психологов и священников (С.С. Хоружий, А.И. Сидоров, А.Г. Дунаев, Ю.М. Зенько, В. Коржевский, Г. Бунге и др.) фактически создали духовно-философский и духовно-психологический базис психологии аскетики, исихазма и умного делания.
Данная психология представляет собой направление высшего духовного познания для раскрытия по существу запредельных (сверхъестественных) возможностей человека, которые открываются подвижникам веры совершенной на высших ступенях подвизания, иночества и молитвенного делания. В рамках церкви данное направление подвизания именуется схимой.
Схима от греч. σχημα – образ (совершенства) – это высшая ступень православного монашества, следующая после рясофора и представляющая собой ступень наиболее полного и глубокого отречения от мира для внутреннего делания.
Психология схимы и умного делания в силу своей специфики и сложности не предназначена для основной массы верующих и широких слоёв населения, а является уделом достаточно узкого круга специалистов в области аскетики, интегративной и трансперсональной психологии, а также подвижников-практиков и исихастов, заинтересованных в самом глубоком понимании трансформационных возможностей психики и сознания.
Психология схимы и умного делания базируется не на фундаменте научной психологии, а на христианской антропологии и согласном учении святых отцов Восточной Церкви о душе, структуре души, силах и энергиях души, а также состояниях души – телесном, душевном и духовном.
Психология схимы является заключительной стадией возведения пирамиды духовного знания или психологией духовной вершины пирамиды, состоящей из трёх уровней (телесного, душевного, духовного).
Если все предыдущие направления христианской психологии касались в большей степени двух первых ступеней (телесного, душевного) и перехода от телесного состояния к душевному, то психология схимы и умного делания рассматривает второй порог и переход от душевного состояния (нравственно-религиозного) к духовному (состоянию святости и духовного совершенства).
Более того, психология схимы и умного делания рассматривает не только высшие ступени жизни человека во плоти, но и ступени, которые касаются уже внетелесного опыта и бесплотного состояния, когда душа достигает такого уровня совершенства, что становится готова к оставлению плоти и самостоятельному бестелесному существованию в духовном мире.
Этот процесс познания всех ступеней духовного роста можно метафорически соотнести с процессом трансформации гусеницы в бабочку, где все три стадии развития и роста человека (телесную, душевную, духовную) можно условно соотнести с тремя стадиями развития бабочки (гусеница, куколка, бабочка).
По такой же трёхступенчатой схеме происходит и трансформация человека, который из телесного состояния переходит к состоянию бестелесному в виде бессмертной души. Психология аскетики и умного делания как раз и изучает высшие стадии данного перехода на примере соотношения «ветхого» (телесного) человека и «нового» (духовного).
Таким образом, психология аскетики, схимы и умного делания проливает свет на величайшую тайну смысла жизни человека и бессмертие души. Данный тип психологии является отражением духовно-аскетического знания, а не рационального и потому эта психология очень трудно даётся современному рационально мыслящему человеку.
Что же такое аскетика и что такое пропедевтика аскетики ?
Что же такое пропедевтика аскетики ?
Аскетика (от др-греч. ασκεσις – «упражнение»), т.е. разновидность особой телесно-душевно-духовной тренировки, направленной на приведение всех сил души и духа в их изначальное естественное и целостное состояние. Иными словами, аскетика – это наука о восстановлении человека после грехопадения и повреждения эгоизмом до своего естественного и целостного духовно-телесного состояния Адама.
Таким образом, аскетику правомерно называть высшей духовной наукой о достижении некогда утраченного всем родом человеческим телесно-душевно-духовного совершенства первозданного человека.
Аскетизм – это своего рода осознанное и преднамеренное самоограничение, самоотвержение и исполнение обетов, для достижения высших духовных целей.
В христианском понимании аскетика – это раздел православного богословия, предметом которого является изучение процесса возрождения, исцеления падшего человеческого естества в ходе христианского подвижничества. В этой связи аскетика может быть названа наукой о сущности христианского подвижничества.
Пропедевтика (от др.-греч. προπαιδεύω – «предварительное обучение»), т.е. предварение или введение в какую-либо науку или искусство. Говоря другими совами, пропедевтика – это сокращенное систематическое изложение какого-либо знания, науки или искусства в более удобной для восприятия подготовительной форме.
Таким образом, пропедевтика аскетики – это предварительное знакомство с аскетикой, как духовной наукой о сути христианского подвижничества. Аскетика – это прежде всего наука о познании несовершенства человека и способах достижения совершенства через аскетическое подвижничество и внутренне делание.
За христианской аскетикой стоит очень мощная и стройная система высшего духовного знания о телесно-душевно-духовной природе человека и его высшем духовном предназначении, истинность которого не вызывает сомнений, поскольку это знание было подтверждено духовным подвигом огромного числа подвижников и монашествующих, достигших на этом пути непостижимых высот христианской добродетели, благодати и подлинной святости.
Таким образом, источником аскетического знания является духовный опыт и наследие святых отцов Восточной Церкви, как христианских подвижников и аскетов, уже прошедших путь совлечения «ветхого» человека и возрождения в «новом» духовном человеке.
Особенностью аскетики является то, что она нацелена на глубинное внутреннее познание человека по всей тримерии: тело – душа – дух и достижение высших человеческих возможностей духовно-нравственного характера, которые открываются человеку в результате христианского подвижничества и целенаправленного стяжания добродетелей.
Аскетика не рассматривает раскрытия человеком своих возможностей без содействия и помощи Бога. Именно поэтому главным принципом христианской аскетики является синергийный смысл христианского подвижничества, связанный с неотъемлемым сотрудничеством, соработничеством и взаимодействием человека с Богом без чего не может быть возрастания в Духе.
Как и христианскую психологию, аскетику и психологию умного делания можно в полной мере считать научной категорией, хотя и весьма специфической, поскольку она имеет дело с практикой и многовековой традицией, т.е. с живым духовным опытом христианского подвижничества. Вот почему аскетику можно в полной мере называть наукой о сущности христианского подвижничества
«Аскетика имеет «своим предметом выяснение законов духовного подвига в его историческом проявлении и фактической данности». Сущность Аскетизма может быть понята и определена с точки зрения учения о спасении, учения о способах и средствах усвоения спасения, совершенного Иисусом Христом.» (Аскетизм по православно-христианскому учению, С.М. Зарин)
Этапы аскетического подвига и духовного возрастания в соответствии с тримерией человека очень хорошо описывает цитата преподобного Никиты Стифата:
«Три состояния жизни признал разум: плотское, душевное и духовное. Каждое из них имеет свой собственный строй жизни, отличный сам по себе и другим неподобный.
Плотское устроение жизни то, когда всецело предаются удовольствиям и наслаждениям настоящей жизни, ничего не имея из душевного или духовного устроения, и даже не желая стяжать то.
Душевное стоит в средине между грехом и добродетелью, когда пекутся о довольстве и здоровье тела, и заботятся о славе человеческой, равно и труды по добродетели не отметают, и избегают дел плотских, не прилежат ни к добродетели, ни к греху: к добродетели, по причине несладости ее для них и притрудности, а греху, из за страха лишиться человеческих похвал.
Духовное же устроение – то, когда не изволяют иметь ничего из первых двух и не допускают худа, отличающего каждое из них, но, будучи свободны от того и другого, на посребренных крылах любви и бесстрастия, перелетают чрез оба состояния, не позволяя себе делать ничего из запрещенного». (Преп. Никита Стифат, Вторая сотница естественных психологических глав об очищении ума)
Таким образом пропедевтику аскетики можно рассматривать в качестве методологии трансформации или преобразования (преображения) человеческого естества в ходе христианского подвижничества со сменой соответствующих состояний:
- телесное (эго состояние) – рациональное мышление (противоестественное),
- душевное (жертвенное состояние) – нравственное мышление (переходное к естественному),
- духовное(состояние святости) – духовное сознание (сверхъестественное).
В основе психологии аскетики и духовно-аскетической практики лежит святоотеческое учение о страстях души и соответствующих добродетелях, основанное на священном знании о трёх уровнях повреждённости человеческой природы:
- первородном,
- родовом,
- личном.
Говоря о психологии аскетики и умного делания невозможно обойти стороной самого направления христианского подвижничества, которое связано с аскетикой, умным деланием и умной молитвой. Данное направление именуется в христианстве исихазмом или исихией.
Исихазм – это та форма духовной жизни, которая включает в себя, как уже было сказано ранее, не две первых ступени воцерковления (телесную и душевную), а все три ступени и стороны проявления человеческого духа, включая и высшую – духовную. Т.е. исихазм – это учение о цельном телесно-душевно-духовном подвижничестве на основе духовно-аскетического знания.
Само понятие исихазм происходит от греческого ἡσυχία – покой, безмолвие. В настоящее время используется не менее четырех основных значений понятия исихазм:
1) Исихазм – отшельничество, молчальничество. Первоначально термин исихазм означал созерцательный, отшельнический тип монашества, отличавшийся от общежительного (киновии) и возникший уже в первые века христианства (III—IV) в Египте, Палестине и Малой Азии.
2) Исихазм – школа духовной практики умного делания, связанная с Иисусовой молитвой (письменные упоминания с IV в.). Подвиг монаха-исихаста определялся внутренним деланием, стремлением к личному обожению как началу преображения других людей и всего мира. Исихия как технический термин стал означать состояние внутреннего покоя, умственного молчания, которое достигается победой над страстями и позволяет перейти к созерцанию. Исихазмом называется и сам метод творения Иисусовой молитвы, описанный в трактатах (с X) и утвердившийся в среде византийского мон-ва (с XIII).
3) Исихазм – богословская система свт. Григория Паламы. Его учение о нетварных энергиях, разработанное в процессе полемики с противниками исихазма, подтвержденное решениями Церковных Соборов. Учение утверждает возможность реального мистического, а не рационального богопознания
и различает Божественную Сущность от энергий, в которых «сама Божественная жизнь предается тварям как личное Божественное Откровение».
4) Исихазм – духовно-культурное движение, оформившееся в Византии (с XIV) и распространившееся на всю Восточную Европу и Московскую Русь. Цель и назначение жизни исихазм связывает с возможностью достижения человеком состояния обожения, стяжания просвещения Св. Духом.
Изначально под исихазмом понимался уединенный образ жизни (анахорество), сопряженный с практикой внутреннего делания, что уже на заре монашества, с III века, составляло сущность подвига анахоретов Египта, Палестины и Малой Азии. В дальнейшем под понятием исихазм разумеется квинтэссенция христианского учения о спасении и совершенстве, достигаемых на пути внутреннего подвижничества.
Говоря точнее, исихазм означает стержневое духовное направление восточного созерцательного монашества и одновременно – уникальный аскетический метод священного безмолвия, или умного делания, зародившийся вместе с самим христианством и сохранившийся сегодня исключительно в православной традиции.
Учение исихазма, являясь магистральным путем в христианской аскетике, последовательно и убедительно раскрывает сущность учения Христа, являясь антитезой идеологии гедонизма, эвдемонизма и рационализма современного мира. Именно по этой причине современный мир и омирщённая религия не воспринимают принципов исихазма, как противоречащих принципу получения удовольствия.
С чем же связано такое неприятие исихазма современным миром и современной омирщённой религиозностью и рациональной психологией?
Это связано с тем особым знанием, понятием и деятельностью, требующей полноты внимания и энергии души, которую можно определить, как умное делание и умную молитву.
Под умным деланием в святоотеческой традиции понимается создание или формирование высшего духовного ума, как особой «световой материи» тонкого духовного тела нового человека. Проще говоря, умное делание – это уникальная духовно-аскетическая одновременно совлечения «ветхого» человека и пробуждения «нового».
«…через умное делание Господь устраивает наше спасение, подавая человеку через молитву в нужное время от благодати Своей все необходимое» (Архиепископ Антоний Голынский-Михайловский, Путь умного делания. О молитве Иисусовой и божественной благодати).
В понятийном аппарате современной психологии просто нет понятий и категорий, которые смогли бы передать всю глубину и непостижимость данного процесса. Вместе с тем современные открытия в области сетевого устройства мозга, разума и сознания уже отчасти дают подсказки о том, как возможно сетевое расширение сознания.
Тем не менее, умное делание – это практика целенаправленного развития души, как гиперсети разума и сознания, которая достигает такого совершенства, что оказывается способной к выходу из плоти и существованию в виде самостоятельной сущности (сетевой структуры), как истинной личности человека или высшего «Я», тогда как плоть (физиология) оказывается только материальной оболочкой и органическим субстратом для этой высшей сетевой сущности.
Говоря другими словами, умное делание позволяет ещё при жизни человека достигать того, что происходит только после смерти – разделения тела и души на две составляющих, которые могут существовать как слитно у обычного человека, так и раздельно – у исихаста, достигшего совершенства.
Техникой, которая позволяет этого достигать и является техника безмолвия, внутреннего внимания, созерцания и непрестанного богомыслия, которая и именуется умной молитвой.
В силу утраты данной традиции во всей её полноте в современном церковном представлении под умным деланием понимается уже не аскетическая практика духовного «домостроительства» и пробуждения «нового» человека, а практика молитвы Иисусовой – «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного».
В настоящее время в официальной религии знание об исихии и умном делании является табуированным и отсутствует в полной мере даже в среде священства и монашествующих.
«Наверное, нам можно начать с того, о чем меня часто спрашивают, – с вопросов, которые задают те, с кем мне приходится общаться, и прежде всего монашествующие. И оказывается, что, как ни странно, у людей существует очень неточное, неясное, а иногда и вовсе неверное представление о том, что такое умно-сердечная молитва, умное делание, что такое исихазм. От этого неверного понимания происходят многие недоумения, искажения, недоразумения и просто серьезные ошибки, из-за которых искажается духовный путь человека.» (Н.М. Новиков)
Табуированность умного делания в церкви была напрямую связана со страховкой и обереганием несовершенного ума простых верующих от чрезмерно соблазнительного и опасного духовного знания, которое могло быть ими не верно усвоено и ложно понято.
Вот что на этот счёт пишет автор диссертации «Святоотеческая традиция умного делания в духовном опыте Святителя Игнатия, епископа Кавказского» иерей Валерий Духанин в своей книге:
«Конечно, если речь идет о тех высотах духовного делания, которые свойственны уже преуспевшим монахам, то приступать к такому деланию простому христианину, то есть в реальности всем нам, не стоит. Особенно если это касается психофизических приемов, поиска места сердечного и низведения туда ума, соединения слов молитвы с дыханием и т. п. — не понимая, о чем идет речь, мы просто загубим свое пусть и не очень совершенное делание» (Валерий Духанин, Во что мы веруем)
В данной связи возникает вопрос о том можно ли данной практикой заниматься в миру ?
По мнению ряда отцов, исихия и умное делание могут осуществляться и в миру даже при отсутствии духовного наставника.
«у многих людей возникает вопрос: могут ли христиане, находящиеся в миру, заниматься умной молитвой? Я отвечаю на него утвердительно: да!» (Старец Иосиф Ватопедский, Аскеза – матерь Освящения, С 83)
«В величайшей прелести оказывается тот, кто думает, что делание молитвы есть долг лишь исключительно преуспевших монахов, а не обязанность всякого верующего вообще» (Старец Иосиф Ватопедский, Слова утешения, С 135)
Если можно заниматься умным деланием в миру, то как быть без духовника ?
На это тоже отвечает Н.М. Новиков:
«Мы жалуемся, что нет наставников. А вот если сейчас появился бы старец, тот же старец Иосиф Исихаст, смог бы я стать у него послушником? Смог бы, понес бы? Если не смог бы, не жалуйся, что нет старцев. А если смог бы, значит можешь стать и сейчас. Здесь, там, где ты есть. А раз можешь, тогда, как отец Иоанн, избери себе старца на небе. А уж если на это решаться, так избирай не просто святого. Избери своим Старцем Христа.
Христос — Старец из старцев. Чего ты боишься? Что тебе здесь не подходит? То, что Его не видишь? Но разве Он не с нами всегда? Он, сказавший: Аз с вами есмъ во вся дни до скончания века 15. Или Он нами мало руководит? Но разве Он не дал нам Свои заповеди? Это старческое Его благословение на то, что нам делать.
Все нам сказано, все дано. Бог не мог забыть чего-то необходимого для спасения. Все прописано, все заповедано и на все преподано благословение. И все нам известно, в чем надо оказать послушание. Так в чем же дело? Бери и становись прямо сейчас настоящим послушником.» (Н.М. Новиков, Начало молитвы)
Об этом же говорили и другие отцы:
«…за неимением близ тебя живых, опытных в духовных подвигах старцев, избери переселившихся на небо и прославленных Церковью святых мужей» (Прав. Иоанн Кронштадтский, Творения. Дневник. М., 2002. Т. 1. Кн. 2. С. 313.)
«Нашел я пристань верную – истинное богопознание. Не живые человеки были моими наставниками, ими были почившие телом, живые духом святые отцы. В их писаниях нашел я Евангелие, осуществленное исполнением; они удовлетворили душу мою» (Свт. Игнатий (Брянчанинов), Полное собр. писем. Т. 3. С. 594)
Таким образом психология аскетики и умного делания является по существу разделом высшей христианской психологии, связанным с пониманием тех в высшей степени сложных процессов и явлений, имеющих место в теле, душе и духе (сознании) подвижника в ходе практики умной молитвы, которые можно в полной мере называть трансцендентными.
Высшей формой проявления трансценденции в духовной сфере на основе практики умного делания является феномен, а точнее артефакт “раздвоения” человека, когда душа, как духовное тело, достигает такой степени автономии и уплотнения, что в точности повторяет физическое тело, будучи при этом телом совершенной иной природы – духовной, как телом “нового” человека.
Подобные атрефакты известны в христианской традиции, как высшие проявления святости и богоподобия. Принцип полноты подобия «духовного тела» телу физическому отмечали и отцы Восточной Церкви, говорившие о наличии у «нового человека» всех атрибутов, соответствующих физическому телу.
«…которые совлекли с себя человека ветхого и земного, и с которых Иисус совлек одежды царства тьмы, те облеклись в нового и небесного человека – Иисуса Христа, и также опять, в соответственность очам имеют свои очи, и в соответственность ушам – свои уши, и в соответственность главе – свою главу, чтобы всецелый человек был чист и носил на себе небесный образ.» (Преп. Макарий Египетский, Собрание рукописей 2, Духовные беседы, Беседа 4)
Под соответственностью «своим очам, ушам и главе» как раз и понимается полнота восприятия жизни «новым духовным телом», как точной копией тела физического, подчас неотличимого.
«Когда они говорили о сем, Сам Иисус стал посреди них и сказал им: мир вам. Они, смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа. Но Он сказал им: что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня. И, сказав это, показал им руки и ноги» (Лк. 24; 36-40).
И в наше время артефакты реального духовного «раздвоения» и присутствия в двух местах одновременно имели место в жизни ряда подвижников.
В их числе упоминания о старце Амвросии (Оптинском), который согласно упоминаниям в летописи Оптиной пустыни неоднократно встречал путников, заплутавших в поисках обители, и в тонком духовном теле проводил их до места, двигаясь впереди, а когда пришедшие встречались в самой обители со старцем в телесном виде, выяснялось, что обители он давно уже не покидал и не мог покинуть в силу болезни ног.
Аналогичные сведения о «раздвоении» имеются и в отношении нашей современницы матушки Сепфоры (1896 – 1997) в миру Дарьи Николаевны Шнякиной. По воспоминаниям её ученицы схимонахини Анастасии (Марии, монахини Пантелеймоны), матушку неоднократно видели на службах в разных храмах в то время, когда она в телесном виде своего дома не покидала.
Есть отдельные упоминания о присутствии на первых Вселенских Соборах и отдельных епископов не в физических, а в тонких духовных телах. В недавно вышедшей книге о жизнеописании старца Паисия Святогорца сокельником преподобного Паисия также описывается артефакт парения ночью под потолком кельи светящегося тела старца. Данный эпизод стал одним из оснований для его канонизации.
Исихазм – образ жизни, Дух мира, стяжаемый среди мiра – Н.М. Новиков
Господь разъясняет и это: необходимо, чтобы человек постоянно обращался за помощью к Богу, слушал глас Его и прилеплялся к Нему[2], иначе говоря, всегда пребывал бы в молитвенной связи со своим Творцом – ибо в этом жизнь твоя[3].
Это знание, данное ветхозаветному человечеству, во всей глубине раскрывается воплощенным Спасителем: Я есмь путь и истина и жизнь[4]. Сам став путем, ведущим в жизнь, Христос преподает Свое учение: никто не приходит к Отцу, в Его Небесное Царство, как только через Меня, ибо Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется[5]. Это Мною и через Меня означает не что иное, как путь крестный и в то же время путь молитвы Его святым именем.
Христиане – те, что избрали жизнь, – едва вступив в нее из крещальной купели, уже поставляются перед новым выбором, вынужденные на каждом шагу различать добро и зло[6]. Так до конца земного странствия будет испытываться человек, постоянно оказываясь на распутье, перед двоящимися стезями. Дар Святого Духа, таинственно полученный нами в крещении, усвояется, как сказано прп. Григорием Синаитом, «двумя способами». Оба возводят к единственной высшей цели – спасению души в вечном Царстве Отца, но очень многое будет зависеть от того, какому из способов отдадим мы свое предпочтение.
Первый есть «исполнение заповедей с помощью великого и долговременного труда», когда по мере совершенствования во внешних добродетелях уподобляется человек своему Спасителю. Второй – есть «познание и непрерывное призывание Господа Иисуса, то есть память о Боге», стяжаемая во внутреннем подвиге умно-сердечной молитвы[7].
И хотя одно из этих деланий не исключает другого и надлежит, как сказано, сие делать, и того не оставлять[8], однако второму в святоотеческой традиции исихастского направления оказывается безусловное предпочтение. Что и неудивительно, ибо при первом спасительная цель достигается труднее и медленнее, при втором же – ощутимо скорее и надежнее: «и если мы желаем найти и познать истину не блуждая, то будем стремиться иметь лишь одно сердечное действие». Посему величайшими из отцов мы призваны, не оставляя хранения добродетелей внешних, «заботиться только об одном: чтобы совершалось в сердце действие молитвы, согревающее и радующее ум и воспламеняющее душу к невыразимой любви к Богу и людям»[9].
Душе, устремленной к совершенству, «свойственно всегда предпочитать всему» основополагающую «заповедь о памяти Божией, гласящую: помни Господа Бога твоего всегда»[10], ту заповедь, «за нарушение которой люди погибли». Именно «забвение Бога» изгоняет из рая, низвергает с небес и оставляет «человека духовно совершенно обнаженным» перед силами зла[11]: Если же ты забудешь Господа, Бога твоего, то свидетельствую, что ты погибнешь[12].
И вместе с тем через ту же заповедь «люди могут спастись»[13]. По этой причине она становится стержневым началом в учении исихазма, учении, подчиненном задаче стяжания благодатного внимания и удержания его в Боге ради возвращения человека к тому состоянию, что было утрачено в грехопадении. Блаженное единение с Господом осуществимо лишь при Его же Божественном содействии: Нет другого имени под небом, научает Священное Писание, кроме имени Господа Иисуса Христа, которым надлежало бы нам спастись[14]. На этом, Им Самим указанном пути – через молитву Его именем, хранение заповедей, аскетический подвиг и церковные таинства – люди устрояют себя в жилище Богу. Самую же сердцевину мистической традиции исихазма составляет практика священнобезмолвия, или умного делания – спасительного соединения ума и сердца в Иисусовой молитве.
Исихазм – это форма духовной жизни, которая включает в себя все стороны проявления человеческого духа, это учение о цельном подвижничестве[15]. Рожденное евангельским духом от самого начала христианства, это учение со временем сложилось в стройную систему, то явно, то прикровенно влиявшую не только на религиозную жизнь, но на все сферы деятельности христианских народов: на политику, экономику, культуру[16]. Учение исихазма, являясь магистральным путем в христианской аскетике, последовательно и убедительно раскрывает сущность православия и является антитезой томизму – официальной идеологии Римской Церкви[17].
Изначально под исихазмом[18] понимался уединенный образ жизни, сопряженный с практикой внутреннего делания, что уже на заре монашества, с III века, составляло сущность подвига анахоретов Египта, Палестины и Малой Азии. В дальнейшем под понятием исихазм разумеется квинтэссенция христианского учения о спасении и совершенстве, достигаемых на пути внутреннего подвижничества. Говоря конкретнее, исихазм означает стержневое духовное направление восточного созерцательного монашества, а вместе с тем – уникальный аскетический метод священного безмолвия, или умного делания, метод, зародившийся вместе с самим христианством и сохранившийся исключительно в православной традиции.
Исихастский метод дает возможность, путем соединения в одно целое ума и сердца в умно-сердечной молитве, достигать состояния исихии, то есть «умственного безмолвия», или «мысленной тишины», что открывает доступ к практике сердечного трезвения. В целом метод позволяет в максимальной полноте очистить душу от греховных страстей, достичь состояния начального, а затем и полного бесстрастия, стяжать благодать созерцательной молитвы и обрести наивысший Божественный дар личного обожения.
Исихазм – это также мистическое богословие христианства, разработанное на основе личного опыта богообщения святыми Дионисием Ареопагитом, Максимом Исповедником, Иоанном Дамаскиным, Симеоном Новым Богословом, широко воплощенное в практике Григория Синаита и окончательно догматически оформленное в учении Григория Паламы.
Учение о нетварных энергиях утверждает возможность непосредственного богообщения, реального богопознания и достижения состояния обожения в период земной жизни человека. Исихастские Соборы XIV века в полноте раскрыли христианский идеал обожения человеческой личности, на богословско-догматическом уровне обосновали необходимость стяжания благодати Святого Духа ради просвещения и перерождения души, возрастающей до степени подобия Божия.
Идеология исихазма с самого начала, еще со времен прп. Антония Киево-Печерского, была преемственно воспринята на Руси, где впоследствии образовались великие духовные центры. Они возникли в обителях прп. Сергия Радонежского и его последователей, на островах Валаама и Соловков, в пещерах Пскова и лесах Волока Ламского, в скитах Заволжья и Брянска; множество подобных духовных цитаделей, от лавр до пустынных келий, покрывали и освящали всю русскую землю.
Термином исихазм не пользовались на Руси, но в своем учении и методах русское подвижничество всегда держалось исихастских принципов: пустынножительства и безмолвничества, предпринятых ради тайного поучения.
Поучением у христиан традиционно именовалась Иисусова молитва. Тайным оно названо потому, что трезвение при сердечной молитве может совершаться во время любого занятия, оставаясь неприметным для окружающих. Вместе с тем тут поистине тайна, ибо молитва сердечная, по особому действию в ней Божественной благодати, признается отцами священным таинством. Тайное поучение – это синоним таких понятий, как внутреннее, или умное, делание, подвиг исихии, умно-сердечная Иисусова молитва, или священное трезвение, блюдение ума, или сердечное внимание, противоречие помыслам, или хранение сердца.
Все эти понятия синонимичны термину исихазм и могут быть сведены к одному: путь священнобезмолвия. Путь, который и стал корневой системой русской традиции. По-своему преломляясь в каждом поколении аскетов, древнейшая практика воплощалась в их личном опыте, являясь миру в соответствующих своему времени формах.
Исихастом становится тот, чья жизнь всецело подчинена внутреннему подвигу умного делания, кто возжаждал созерцательного богообщения, взалкал молитвенного единения с Господом, чьи силы и чаяния поглощены стремлением к «стяжанию Духа Святого, к харизматическому настрою»[19]. Свой ум исихаст предает в добровольный плен, заключая его в сердечном затворе, приковывая к имени Иисуса Христа и удерживая во вращении на постоянной молитвенной орбите. Покаянный плач, возносимый из объятого священным безмолвием сердца, попаляет демонические прилоги и истребляет корни порочных страстей, постепенно возводя душу в область благодатных состояний.
Очищая сердце в деятельном подвиге аскезы и трезвения, исихаст, по мере усвоения благодати Святого Духа, возрастает до созерцания нетварных Божественных энергий Фаворского света, того света, что изливался на учеников Господа в чуде Его Преображения. Деяние и созерцание не являются, как полагают иногда, двумя различными, самостоятельными путями к спасению; они суть внешняя и внутренняя составляющие одного процесса, оболочка и наполнение единого целостного пути духовного подвига. «Исихия – это собственно христианское выражение бесстрастия, когда деяние и созерцание рассматриваются не как два разных образа жизни», но «сливаются в осуществлении умного делания»[20].
Что особенно важно для нас, движение исихазма, сформировавшись в иноческой среде, не стало, однако, привилегией исключительно монашеского сословия. Уже в Византии XIV века все социальные слои общества призывались стать причастниками Божественного света, бежавшие от мiра взяли на себя труд поведать мiру о внутреннем мире исихии, и «пропасть между монастырем и мiром была преодолена»[21].
А спустя столетия в лесной пустыни Сарова прп. Серафим проповедует все то же учение о внутреннем подвиге: при исихастском образе жизни «можно, и в миру живучи, получить такую же благодать, как и в отшельничестве». Это достижимо при определенном устроении, когда вся наша мирская деятельность освящена духовным подвигом и подчинена водительству Духа, – тогда «в жизни все духовное со светским» настолько «тесно связано», что одно от другого «отделить нельзя». Старец провидит дальнейшее развитие подвижничества в миру, предрекает, «что будущее человечество сим лишь путем пойдет, если захочет спастись»[22].
Исихастская идея внутреннего подвига в миру оказалась нечуждой лучшим представителям русской православной мысли. Убежденные христиане, считает Константин Леонтьев, начиная с пустынника и заканчивая государственным деятелем, имеют одни сердечные идеалы, одни догматы, один нравственный критерий и одну общую цель: «поддержание в себе во время земной жизни близости ко Христу и к Его учению». В этом отношении монах есть «такой же православный христианин, как и не монах», только «поставленный в особые, благоприятные для строгой жизни, условия», а «мирянин верующий – тот же аскет». Остается всем пожелать стяжания «того аскетического духа, который может пронизать насквозь своими веяниями всю мирскую жизнь – придворную ли, деревенскую»[23].
Духовный образ жизни светского человека в миру, по сути, тот же, что в постриге, – постоянное пребывание ума в Боге, всесторонняя борьба с греховными страстями, неустанное возрастание в добродетели. Способности к этим подвигам Богом же и дарованы всякому человеку, ибо к каждому обращено реченное Им – Аз рех: бози есте[24].
Вот почему путь внутреннего делания и подступы к богообщению остаются всегда открытыми, и в наши дни открытыми не менее, чем когда-либо. Посему каждый христианин, находясь на своем месте и в своем чине, призван сочетать светский образ жизни с духовным началом, совершать свое служение Богу и Отечеству, оплодотворяя его подвигом внутреннего делания, а стало быть, с полным упованием на то, что может обрести у Господа не менее милости и благодати, чем аскеты пустынники.
[1] Жизнь и смерть предложил Я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое (Втор. 30, 19).
[2] Втор. 30, 20. Ср.: 13, 4.
[3] Втор. 30, 20.
[4] Ин. 14, 6.
[5] Ин. 14, 6; 10, 9. Ср.: Мф. 7, 14.
[6] См.: Втор. 30, 15, 19.
[7] Григорий Синаит, прп. Творения. М., 1999. С. 87, 88; http://www.hesychasm.ru
[8] Ср.: Мф. 23, 23; Лк. 11, 42.
[9] Григорий Синаит, прп. Творения. М., 1999. С. 88; http://www.hesychasm.ru
[10] Ср.: Втор. 8, 18.
[11] Григорий Синаит, прп. Творения. М., 1999. С. 12; http://www.hesychasm.ru
[12] Ср.: Втор. 8, 19.
[13] Григорий Синаит, прп. Там же.
[14] Деян. 4, 12.
[15] См.: Петр (Пиголь), игум. Прп. Григорий Синаит и его духовные преемники. http://www.hesychasm.ru
[16] См.: Мейендорф И.Ф. О византийском исихазме и его роли в культурном и историческом развитии Восточной Европы в XIV в. // Труды Отдела древнерусской литературы. Л., 1974. Т. 29. С. 292–295.
[17] Томизм (от лат. Thomas – Фома) – философское и теологическое учение, основанное крупнейшим схоластом католицизма Фомой Аквинским (1225–1274). Вначале доктрина томизма встретила резкую критику со стороны господствующего в то время августинизма (схоластическое учение св. Августина Иппонийского), последовало даже официальное осуждение (1277) церковно-университетскими инстанциями Парижа и Оксфорда, но уже к XIV в. томизм получил широкое признание.
[18] Термин исихазм образован от греч. исихия – покой, безмолвие.
[19] Киприан (Керн), архим. Духовные предки св. Григория Паламы: Опыт мистической родословной // Богословская мысль. Париж, 1942. Вып. 4. С. 111.
[20] Лосский В.Н. // Вестник Русского Западно-Европейского патриаршего экзархата. Париж, 1967. № 58. С. 112.
[21] Успенский Л. Исихазм и «гуманизм»: палеологовский расцвет // Там же. С. 127.
[22] Записки Н.А. Мотовилова. М., 2005; См.: Петр (Пиголь), игум. Всему миру во вразумление его. 2006. http://www.prokimen.ru
[23] Леонтьев К.Н. // Петр (Пиголь), игум. Там же.
[24] Пс. 81, 6; Ин. 10, 34.
Вопросы для самоконтроля:
- Дать определение понятиям: аскетика, исихия, исихазм, схима.
- Чем вызвано появление направления психологии аскетики и умного делания ?
- Кто внёс наиболее значительный вклад в развитие данного направления ?
- Какие смыслы подразумевает понятие исихазм?
- С чем связано непринятие исихазма современным миром ?
- Что подразумевает понятие умное делание ?
- Можно ли практиковать умное делание без духовного наставника ?
